Вздохнув, я поднялся со скамейки и дал мальчику монету.

― Bueno. Muy bien [16], — сказал я.

Но мальчик был дотошным, и ему захотелось посмотреть в корень вещей.

― Вы недовольны? — сказал он, пристально глядя на меня. — Недовольны тем, что самолет собрали?

― И да и нет… — ответил я.

Мальчуган посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он, вероятно, поду­мал, что жизнь становится сложной штукой здесь, в городе, где он родился.

Глава четвертая

ТОРТУГЕРО

Маленький мотор зачихал, поплевал, а затем протяжно взревел. Пако захлопнул дверь и, чтобы она не открылась, связал двумя обрывками проволоки. Затем до­тянулся до занимавшего треть нашей кабины пятнадцатигаллонного бидона с гуаро — местного изделия ромом из сахарного тростника, — чтобы проверить, насколько плотно бидон привязан. Потом покачал хвостовыми плоскостями самолета, довел число оборотов мотора до тысячи пятисот и некоторое время его прогревал. Он про­верил одно магнето, затем другое — звук оставался прежним. Закрепив тормоза, уве­личил число оборотов до двух тысяч — все сошло гладко. Тогда, счастливый, он посмотрел на меня.

― Собрано на совесть! — сказал он.

Мальчик, который помогал раскручивать винт, помахал рукой, чтобы привлечь вни­мание Пако.

― Todo esta okey? [17]— спросил он.

― Si [18], — ответил Пако и двинул дроссель от себя.

Мы почувствовали толчок, и самолет тронулся с места. Маленькие толстые колеса отпечатали неглубокие колеи на влажном песке. Прорулив примерно триста ярдов по ветру, самолет на полном ходу развернулся на месте и вновь двинулся по той же ко­лее, шурша гравием и подпрыгивая на выброшенных прибоем обломках. Пако двинул рычаг вперед — и хвост самолета поднялся; затем взял рычаг на себя, и тряска прекратилась: мы оторвались от земли. Пролетев футов десять, Пако взял право руля, и мы медленно начали разворачиваться над волнами. Сделав поворот, прошли над алюминиевой крышей ангара, и я увидел мальчика, таможенного чинов­ника и даже блеск золотого зуба во рту солдата. Они махали руками и были счастли­вы, что нам удалось без неприятностей подняться в воздух.

― Okey! — сказал Пако. — Rumbo Tortuguero [19]

Не торопитесь! — попросил я. — Полетим в четверти мили от берега, а лучше бли­же. И если заметите черепаху, сделайте круг. Как низко мы можем лететь?

Лучше не брызгать соленой водой на мотор… — сказал Пако.

Замечательный парень! Он был из числа тех летчиков, которые всегда знают, что надо делать, и напоминал мне бродячих актеров, посещавших мой городок в Техасе в годы, когда я был мальчуганом. Дело не только в том, что он мог лететь в полутора ярдах от всплесков волн или поднять свой старый маленький самолет «Аэронка» на двенадцать тысяч фунтов при перелете над вулканом Ирасу. Дело в том, как особен­но прямо торчал козырек его кепки, какая огромная уверенность сквозила на его спо­койном индейском лице, как он знал каждую гайку, каждый подшипник самолета и как умел заставить технику надежно служить ему. Он был мужествен, но одного муже­ства недостаточно, чтобы вести самолет в воздухе.

До того как он появился здесь, Пако служил механиком в больших авиационных мастерских Сан–Хосе и ушел оттуда потому, что хотел водить самолет, даже если бы этот самолет оказался тихоходным, маленьким и древним.

Мы летели на высоте трехсот футов над водой, вдоль берега в западном направ­лении, когда я заметил плывущую черепаху. Я тронул Пако за плечо; он наклонился и посмотрел в ту сторону, куда я показывал.

― Si, tortuga. Carey [20], — сказал он.

― А я думаю, что это зеленая… — сказал я.

Пако сделал разворот, снизился и выровнял самолет на высоте примерно семиде­сяти пяти футов.

― Rota [21]опаздывает… большое стадо зеленых, — сказал Пако. — Careyes [22]уже уходят и canales [23]тоже. Кругом только и разговоров о том, что опаздывает стадо зе­леных.

Мы снова пролетели над черепахой, и я внимательно посмотрел на нее. Она плы­ла неглубоко, и вода была прозрачной. Черепаха бесспорно была зеленой.

― Я ошибся… — сказал Пако. — Это зеленая. Может быть, она из тех, что живут здесь постоянно. Говорят, небольшое число зеленых живет здесь всегда. Но когда приплывает стадо, их видишь десятками, сотнями.

― А откуда оно приплывает? — спросил я совсем так же, как спрашивал у пятисот других жителей берегов Карибского моря.

― Quien sabe [24], — ответил Пако, начиная новый разворот. — Может быть, с Юката­на… Так говорят.

Мы сделали еще круг и очутились прямо над черепахой. но на этот раз их было уже три.

Кроме широкой короткохвостой самки, которую мы уже видели, появились два сам­ца: небольшие, с узкими торпедообразными панцирями и толстыми хвостами. Один из них плескался и шлепал по воде возле самки, вытягивая шею над ее панцирем, а другой спокойно плыл футах в двадцати от нее.

Этот треугольник сразу вызвал во мне интерес, хотя я много раз замечал то же самое среди пресноводных черепах, которые спариваются, плавая в воде. Во Флори­де я жил на краю пруда и каждую осень, когда у черепах начинался период спарива­ния, видел, что часто группы состоят из самки и двух соперничающих самцов. В на­шем пруду добрая половина черепах, которых можно увидеть в любой день октября, группируются по трое. Как только самка делала выбор, лишний самец удалялся. Мне нередко приходилось видеть группы по четыре и более черепах, но это уже было не­понятным. И теперь, когда я получил возможность хорошо рассмотреть в мертвой зыби, невдалеке от тропического берега, Liebesspiel [25]огромных зеленых черепах, на меня произвел большое впечатление этот привычный треугольник.

― Хватит с меня этих! — сказал я Пако. — Sigue adelante [26].

Выровнявшись, самолет лег на прежний курс, близко прижимаясь к валам послеш­тормовой зыби. Мы встретили еще пятнадцать черепах — это были биссы и зеле­ные. Я понял, что если летать низко над берегом, то легко можно заметить следы че­репах на песке и перспектива позволяет увидеть местоположение гнезда и клинооб­разную вершину, утрамбованную ластами черепахи. С моей точки зрения, полет был явным достижением. Я толкнул Пако.

Полет по специальному заказу окончен. Теперь я только пассажир.

― Vaya, pues [27], — ответил он.

Результаты этого непродолжительного полета оказались для меня важными в двух отношениях. Прежде всего, было получено убедительное доказательство, что амери­канские зеленые черепахи и биссы, так же как и их сородичи из Индийского океана, спариваются и откладывают яйца в одно и то же время. Затем я доказал самому себе, что плывущих в прозрачной воде морских черепах можно легко заметить с самолета, летящего на безопасной высоте, и так же легко обнаружить следы на пес­ке, которые оставляют кладущие яйца черепахи.

Это означает, что небольшие самолеты могут применяться при статистическом учете черепах и исследовании районов размножения с таким же успехом, как они ис­пользуются при изучении миграций перелетных птиц. Такую вещь полезно было узнать.

Пако прибавил газ, и мы набрали высоту. Он пристально рассматривал длинную косу берега и неожиданно указал пальцем:

― Тортугеро вот там, — сказал он.

Я ничего не увидел, кроме небольшого выступа берега.

вернуться

16

Хорошо, очень хорошо (исп.).

вернуться

17

Все в порядке? (исп. и амер.).

вернуться

18

Да (исп.).

вернуться

19

Хорошо! Курс на Тортугеро (исп.).

вернуться

20

Да, черепаха. Бисса (исп.).

вернуться

21

Флот (исп.).

вернуться

22

Биссы (исп.).

вернуться

23

Кожистые черепахи (исп.).

вернуться

24

Кто знает (исп.).

вернуться

25

Любовную игру ( исп.).

вернуться

26

Вперед (исп.).

вернуться

27

Несомненно (исп.).