Играют на солнце, сверкают штыки, Движутся по полю наши полки. Сразиться, схватиться вплотную с врагом. Дали огнем полыхают кругом. Пылают от скорби и гнева сердца — Огня горячей, тяжелее свинца. Наказ и команда: «Смотри, карауль!» Песня сливается с посвистом пуль. Лихие матросы летят впереди, С такими хоть в самые жерла иди. Присяга ветров и винтовок — одна: «Ты будешь свободной, родная страна!» 4 Несется Чапаев, как вихрь, на коне, Глаза на при деле, рука на ремне. И снова разбужены скоком лихим, Леса и просторы несутся за ним. Летят на врага под обстрел, под огонь. Такому ли вражьих бояться погонь? Он оторопь сеет во вражьих рядах, Столбами дорожный взвивается прах. Он в полночь глухую и в светлый рассвет С бойцом пограничным ложится в секрет. Ни шашка, взвиваясь, ни пуля, звеня, Не сбросили всадника в битве с коня. И всюду, где должно разить и стеречь, Он перед бойцами, как знамя, как меч. 5 Священная клятва проста и строга: «Где б враг ни таился, разведай врага! Разведай, почуй, уничтожь, размети, Из гнезд его выбей, срази на пути!» И горе тому, кто дерзнул посягнуть На родину славы, на нашу страну. И то, как мы родину любим свою, Любые враги распознают в бою.

1932

«Вернулся я к тебе из дальней стороны…»

Пер. А. Ревич

Вернулся я к тебе из дальней стороны, Нарушил я обет и память предков предал. Здесь, на твоей земле, разорены Могилы древние, кладбище наших дедов[1]. Лежат останки их среди могил бойцов, Здесь пронеслись бои, столетний плен                      развеяв, А мне не воскресить забытый прах отцов — Гонимых из страны в страну евреев. Они покорно шли, как гурт овец в загон, Шли, страхом скованы, кляня свое бессилье, Под лязг и звон секир, под колокольный                      звон Шли в тюрьмы Кордовы и на костры                      Севильи. Над головой твоей опять занесены Орудья палачей — куда страшней секиры. Пришел я из Москвы, из дальней стороны, Пришел как брат, не как изгнанник сирый. Я вновь свою судьбу теперь связал с тобой, Когда ты стонешь, кровью истекая. Несу тебе любовь и опыт боевой Из вольного, прославленного края. Проснулась ты в годину мук и бед, Чтоб вольность отстоять в горниле                      испытаний Да сменит звон меча бряцанье кастаньет, И яркой молнией разящий меч твой станет! Европа вся в дыму, огнем озарена, Вся кровью залита, а над тобою ныне Уже занесены, несчастная страна, Крест Гитлера, секира Муссолини. Они разносят по земле чуму, Хотят, чтоб землю трупы заражали, Летят, как злые демоны, в дыму Над пеплом городов, над грудами                      развалин. Они несут предательство и страх, Бесправье и разбой, расстрелы, бомбы,                      пламя, Они живое все сжигают на кострах, И путь их вымощен повсюду черепами. Но мужество твое, оно всегда с тобой, С тобою вера твердая в победу. В Мадриде каждый камень рвется в бой, Готовы к бою хижины Толедо. Путь боем озарен, и чувствуют сердца: Звучит разрывов гром, звучит атаки топот, Как эхо выстрелов у Зимнего дворца, Как громовой повтор атак у Перекопа. Твой путь, твоя судьба, как горы, высоки, От поступи твоей вскипают волны моря. И дети в бой идут, и старики, Чтоб отстоять твои поля и взгорья. Светла твоя душа, и помыслы чисты, И звонко бьется сердце молодое. Не хочешь быть женою труса ты, Ты знаешь: лучше стать вдовой героя! Не плачет о погибшем друге друг, Сын об отце убитом, брат о брате, — Берут оружье из холодных рук, А губы шепчут клятву о расплате. Повсюду, как гурты растерзанных овец, Деревни мертвые лежат в крови и гари, Любой булыжник рвется, как боец, По вражеской броне, по свастике ударить. За всех детей, погубленных врагом, За брызги крови на листве и травах Пусть грянет, как обвал, обрушится,                      как гром, Народный правый суд и гнев народа                      правый! Здесь прошлое мое — среди могил бойцов, Здесь пронеслись бои, столетний сон                      развеяв, И мне не воскресить забытый прах отцов — Гонимых из страны в страну евреев. Тех, что покорно шли, как гурт овец,                      в загон, Шли, страхом скованы, кляня свое                      бессилье, Под лязг и звон секир, под колокольный                      звон Шли в тюрьмы Кордовы и на костры                      Севильи. Я вновь свою судьбу теперь связал с тобой, Когда ты стонешь, кровью истекая. Несу тебе любовь и опыт боевой Из вольного, прославленного края. Как на вершинах пиренейских снег, Сынов и дочерей твоих не меркнет слава. Верней оружья не было и нет, Чем твердость, мужество, чем гнев народа                      правый! вернуться

1

В конце XV в. из Испании были изгнаны инквизицией жившие там евреи.