От Чуковского я зашел в Преображенский собор. Там служил епископ Сергий.[107] Когда епископ надевает фиолетовую мантию с дивными полосами, то превращается просто в мага.[108] От восхищения я с трудом удержался, чтобы не заплакать. Я простоял в соборе вечерню и пошел домой.

Я побрился, надел чистый воротничок и поехал в Порет.[109] Там я познакомился с Frau Renè (Рене Рудольфовна О'Коннель-Михайловска),[110] очень милой дамой. Ей лет 35, у нее дочь 13 лет и сын 6 ½ лет. Но она изумительно стройна, нежна и приветлива. У нее очень ласковый и, вместе с тем, немного лукавый голос. Мы пили чай из хороших чашек.

Ничего не буду писать о Порет, но если бы и стал писать, то написал бы только самое лучшее. Тут же, как всегда, присутствовала и Глебова.[111] Был еще некий Орест Львович, знакомый Авербаха, но он скоро ушёл.

Я провожал Frau Renè на В. О. Она живет в отдельной квартире из двух комнат. Я видел ее детей, которые спали в своих кроватках. Было два часа ночи, я зашёл к Frau Renè за папиросами, ибо у меня кончился табак. Она предлагала мне остаться пить чай, но я боялся, чтобы она не подумала, что я имею на нее какие-нибудь виды, ибо я такие виды на нее имел. И потому, немного стесняясь, я ушёл.

Я шел домой пешком, курил, любовался Ленинградом и думал о Frau Renè.[112]

***

В воскресенье я был утром с Введенским на выставке всех художников.[113] Я там уже второй раз, и по-прежнему нравится мне только Малевич.[114] И так отвратительны круговцы![115] Даже Бродский[116] приятен чем-то. На выставке встретили Гершова.[117] Я пошел к нему и смотрел его картины. Он пишет хорошие картины.

После обеда ко мне зашел Левин, и мы хотели поехать к Раисе Ильиничне Поляковской.[118] Но как-то не попали на трамвай и не поехали. Тогда я с Л[ипавским] и В[веденским] пошел на вечеринку к Евгении Давыдовне Барж.[119] Там же была и Паперная[120] и пела негритянские хоралы. Домой я вернулся в 4 часа по гражданскому времени (в 3 часа по астрономическому).

***

В понедельник я проснулся в 12 часов. Мне позвонила Frau Renè и сказала, что идет на выставку, так, в 2 ½ часа. Я сказал, что приду тоже. Но ко мне пришел Борис Петрович Котельников,[121] с которым я познакомился в тюремном лазарете, а потом пришел еще Никичук,[122] которого я не видел уже 5 лет. Таким образом, на выставку я попал только в 3 часа. Там я встретил Frau Renè. Мы видели там Евгению Ивановну, мать Введенского, у которой Frau Renè лечится. Мы походили по выставке. Я был, по-моему, мало интересен. Я проводил ее до трамвая и пошёл домой. На Невском встретил Малевича, потом встретил Кельсона.[123]

Я пообедал и поехал к Житкову, где был Олейников и Заболоцкий, и какой-то агроном Иван Васильевич из Одессы. Олейников стал теперь прекрасным поэтом, а Заболоцкий печатает свою книжку стихов.[124]

Обратно шел с Олейниковым пешком, как обыкновенно, и домой пришел в час. […]

***

Уже вторник, 22 ноября, 1 ч. 20 мин. по астрономическому времени и 2 часа 20 минут по гражданскому.

Я только что записал все это в дневник, как вдруг потухло электричество, что за последнее время бывает очень часто. И уже эти строки я дописываю при свече. Пора спать. Я неправильно живу. Я ничего не делаю и очень поздно ложусь спать. Немного скучно, что порвал с Esther. Я все-таки, как она ни противоположна мне по характеру и воспитанию своему, люблю Esther.

***

Сегодня я очень поздно встал. Я встал в половину четвертого. Лежа в кровати, я звонил по телефону своим разным знакомым. Борис Степанович обещал мне достать пуделя. И вот, по этому поводу, я звонил в Институт мозга, где этот пудель якобы находится. Но так ничего и не вышло. Дело откладывается на завтра.

Мне позвонил Маршак и просил прийти сегодня, а я обещал уже быть у Пантелеева. А Маршаку нельзя отказать, потом его долго не застанешь. Придется съездить к Алексею Ивановичу днем.

Я звонил Алисе Ивановне. Завтра концерт этого органиста. Я обещал достать билет Frau Renè. Но что делать, у меня нет денег, а как достать билет через Ивана Ивановича?[125] После Курска я еще не видал его.

Думал я также и об Esther. Даже чуть сам не позвонил ей. Но когда стал человеку противен, то с этим ничего не поделаешь. Теперь-то уж мы с Esther разошлись навеки. Хотя что-то в душе подсказывает мне, что мы еще сойдёмся как следует.

***

Под вечер я поехал к Пантелееву. Там пил много вина. Был там и Боба, и Белых[126] с братом, и еще какие-то молодые люди. А к Маршаку я так и не пошел. Боба ночевал у меня. Мы легли поздно спать, был уже шестой час ночи.

***

23 ноября 1932 года.

Среда. Во сне видел, будто у меня Эстер. И вот мы раздеваемся, ложимся в постель, а тут приходит Введенский и тоже раздевается, и ложится с нами, и лежит между нами. А я злюсь на его бестактность и от злости просыпаюсь. И Боба видел во сне Введенского с какой-то женщиной.

Боба ушел домой, а я сидел на кровати и думал о Эстер. Я решил позвонить ей по телефону и уже позвонил, но тут телефон испортился Значит, так нужно.

Звонил Маршак. Очень неловко, что я не был у него вчера.

Сейчас пошел на кухню, и Лиза напомнила мне, что сегодня рождение Эстер. О, как захотел я ее увидеть!

Надо послать ей телеграмму. Этот день мы хотели провести вместе у меня, но вот как все получилось.

Непонятно, почему я так люблю Эстер. Всё, что она говорит, неприятно, глупо и плохого тона. Но ведь вот люблю ее, несмотря ни на что!

Сколько раз она изменяла мне и уходила от меня, но любовь моя к ней только окрепла от этого.

***

Пошел на почту и в 4 часа отправил телеграмму: «Поздравляю Хармс». Зашел к Loewenberg'у. Застал его дома. Мы сговорились ехать завтра к Житкову.

Ко мне пришел Б. П. Котельников, без телефона. Я его почти выгнал. Надо раньше звонить и узнавать, можно ли прийти.

Чтобы не встречаться с Маршаком впервые в четверг или пятницу, я решил забежать к нему сегодня. И забежал на 5 минут. Он прочел свое новое, очень хорошее произведение «Мистер Блистер».[127]

От Маршака пошел в Филармонию. В вестибюле встретил очень много знакомых: и Порет, и Глебову, и Кондратьева.[128]

Иван Иванович узнал меня и говорил со мной сразу на «ты», но билетов достать не мог. У Глебовой тоже нет билета. У меня только три рубля. Мы решили купить входные билеты. У Глебовой 4 рубля, больше ни у кого денег нет. Я встал в очередь к кассе. Входные билеты все распроданы, и самые дешевые за 5 р. 75 к. Но пока мы думали, пропали и эти. Я стою у окошечка и пропускаю за 6 р. 50 к. И больше денег не остается. В это время приходит Frau Renè. А народ толпится и толкается у кассы. Frau Renè одалживает мне деньги. Она протягивает бумажку, это все, что у нее есть. Мне кажется, что это 20 рублей. А тут еще какой-то военный просит меня купить ему билет и дает мне деньги. Я не считаю, сколько всего денег, мне кажется, что там 26 руб. 50 коп., все это протягиваю в кассу и прошу 3 билета по 6 руб. 50 коп. Деньги военного кассирша мне возвращает и говорит, что это лишние, и дает мне три билета по 6 р. 50 к. Я получаю сдачи рубль, беру билеты и рассчитываюсь раньше всего с военным. Я чуть не обсчитал его. Он, оказывается, дал мне не 6 рублей, а 5+3, т. е. 8. Наконец, мы с ним в расчете, и я несу сдачу Frau Renè. Я протягиваю ей 7 рублей. Она говорит: «Как, это вся сдача?» «Да», — говорю я. «Что вы, там было 50 рублей», — говорит она. Я иду к кассе и кричу кассирше, что вышло недоразумение. А вокруг толкается народ, тянется к окошку и мешает переговорить мне с кассиршей. Кассирша говорит, что она сдала сдачу с 50 рублей, и кто-то ее взял. Я для чего-то протягиваю ей оставшиеся 7 рублей, она мне возвращает только 5, и я еще теряю 2 рубля. В общем, завтра я должен отдать Frau Renè 50 рублей, сейчас же даю ей только пять. Больше у меня ничего нет.

вернуться

107

Епископ Сергий (Бессонов). В 1935 г. расстрелян.

вернуться

108

Очень важный мотив в творчестве Хармса — сопоставление религии и магии. См.:

«боги наги

боги маги»

(II, 146)

«Мы с тобой, должно быть, маги,

разрушаем время песней»

(III, 7)

и др.

вернуться

109

Алиса Ивановна Порет (1902–1984) — живописец, график, художник книги, близкий друг Хармса. Ученица П. Н. Филонова, участник коллектива МАИ (Мастера аналитического искусства). Активно сотрудничала в детском секторе госиздата, а после — Детгизе.

Дом Порет в 1930-е гг. был литературно-музыкальным салоном. «Поэты приходили к нам читать новые стихи, а Даниил Хармс считал, что нигде так много не смеются и не веселятся», — вспоминала она (Мария Вениаминовна Юдина. Статьи. Воспоминания. Материалы. M., 1978. С. 49).

Ее «Воспоминания о Хармсе» (сокращенная редакция) опубликованы в «Панораме искусств. Вып. 3» (М., 1980).

вернуться

110

Рене Рудольфовна О'Коннель-Михайловская (1891–1981) — художник-керамист, график, театральный художник. Училась в школе Общества поощрения художеств, по окончании которой вышла замуж за И. Я. Билибина (1912, разошлись в 1917). После революции, в основном, занималась художественной керамикой, была дружна с учениками П. Н. Филонова — А. Порет, Т. Глебовой, В. Сулимо-Самуйлло. Ее дети погибли во время войны.

вернуться

111

Татьяна Николаевна Глебова (1900–1985) — график, живописец, художник книги, театральный художник. Ученица П. Н. Филонова, участник коллектива МАИ. Сотрудничала в Детгизе, в «Чиже» и «Еже», иллюстрировала стихотворения Д. Хармса, Н. Заболоцкого и А. Введенского. В послевоенные годы Глебова вместе с В. В. Стерлиговым разрабатывают оригинальную живописную систему и создают известную «школу Стерлигова».

Недавно опубликованы ее замечательные «Блокадный дневник» (Искусство Ленинграда. 1990. No. 1–3) и «Воспоминания о П. Н. Филонове» (Панорама искусств. Вып. II. М., 1988).

См. также: Татьяна Николаевна Глебова. Выставка произведений. Буклет. Л., 1981.

вернуться

112

Ср. с поэтическим фрагментом Хармса:

Уже бледнеет и светаетНад Петропавловской иглой,И снизу в окна шум влетает,Шуршанье дворника метлой.Люблю домой, мечтаний полными сонным телом чуя хлад,спешить по улицам безмолвнымеще сквозь мертвый Ленинград

(II, 193)

вернуться

113

Юбилейная выставка «Художники РСФСР за XV лет» была торжественно открыта в Русском Музее 13 ноября 1932 г. (см.: Каталог выставки «Художники РСФСР за XV лет». Л., 1932). В мае 1933 г. выставка была перевезена в Москву.

вернуться

114

Знакомство Хармса с К. С. Малевичем происходит в 1926 г., когда Малевич представляет «Радиксу» помещение для репетиций в ГИНХУКе. Историю этого альянса рассказал Г. Н. Кацман:

«Введенский взялся организовать связь с Инхуком. Тут же на пятисотрублевой николаевской ассигнации постановщик [Г. Н. Кацман — А. К., А. У.] написал заявление Малевичу, в котором говорилось, что он собрал труппу и хочет поставить сценический эксперимент с целью установить, что такое театр. Заявление было завязано в „старушечий“ узелок, позвонили Малевичу и тотчас же к нему отправились. План Малевичу понравился, он сказал: „Я старый безобразник, вы молодые, — посмотрим, что получится“. Заявление понравилось ему еще больше, он тут же написал на нем (и на его „нормальной“ копии) резолюцию коменданту, и „Радикс“ получил в свое распоряжение Белый зал Инхука и много подсобных помещений.»

Как справедливо отмечает М. Б. Мейлах, «Хармс, мечтавший о создании союза, который объединил бы все левые силы Ленинграда, не мог недооценивать значения участия Малевича в таком союзе. Вместе со своими товарищами по „Радиксу“ он ведет с Малевичем переговоры и в конце декабря 1926 года получает у него, как сказано в его записных книжках, „абсолютное согласие на вступление в нашу организацию“» (Введенский I, XVIII):

«Беседа с К. С. Малевичем.

1) Абсолютное согласие К. С. на вступление в нашу организацию.

2) Сколько активных человек дает он I разряда. (4 челов.)

3) Сколько II разряда, (мы: 7 челов.)

4) Дает ли он нам помещение (для закрытых малых заседаний комнату предоставим).

5) Связь с ИНХУК'ом.

6) Сколько очков под Зайцем (мы: Граммофон плавает некрасиво).

7) О названии (невозможность „Уновиса“).

1) Косая известность.

2) Не оправдаем начального существ[ования]

3) Возрождение недолговечно.

8) Какова верховная власть.

(Мы предлаг[аем]:

Малев[ич]

Введенск[ий]

Бахтерев)

9) Принцип объединения

(Мы — основной стержень —

даем 4 верховных членов, а может

быть, вообще группа I-го разряда).

10) Срок первого собрания

11) Сколько человек III разряда

(Мы: 20 челов.)

12) На каких основаниях входят члены II-го разряда»

(Введенский, II, 241–242).

Эти намерения создать иерархичный союз нового искусства не осуществились — вскоре Малевич yeхал в Польшу, а ГИНХУК был закрыт. 18 февраля 1927 г. Хармс написал стихотворение «Искушение» с посвящением Малевичу (I, 39–42). Приблизительно в это же время Малевич подарил Хармсу свою книгу «Бог не скинут» (Витебск, 1922) с надписью: «Идите и останавливайте прогресс. К. Малевич. 16.4(?).27 г.» (IV, 225).

Как справедливо отметил И. Левин в единственной статье, посвященной теме «Малевич и обэриуты», один из программных трактатов Хармса «Предметы и фигуры, открытые Даниилом Ивановичем Хармсом» (1927) написан в духе философии супрематизма, под сильным влиянием теоретических воззрений Малевича (см. Levin I. The Fifth Meaning of the Motor-Car: Malevich and the Oberiuty//Soviet Union/Union Soviйtique (Pittsburg). 1978. Vor. 5. Pt. 2. Pp. 287–300).

В 1935 г. Хармс отозвался на смерть Малевича стихотворением «Послание к Казимиру», которое читал на траурной церемонии перед отправлением тела Малевича в Москву.

вернуться

115

Общество «Круг художников» сложилось в 1925 г., организовано в 1926 г. Председателем «Круга» был избран В. В. Пакулин. В общество вошли выпускники Вхутеина 1925 г., ученики А. И. Савинова, А. Е. Карева, А. Т. Матвеева и К. С. Петрова-Водкина: А. С. Ведерников, А. И. Русаков, И. В. Орехов, В. И. Малагис, П. А. Осолодков, A. П. Почтенный, Д. Е. Загоскин, А. С. Ведерников, А. Ф. Пахомов, A. H. Самохвалов и др.

В своей декларации вполне в духе социалистического строительства общество определило свои устремления — «„на основе коллективного руководства“ в „противовес индивидуальщине и субъективизму“ создать не иначе как стиль эпохи в противовес вкусикам направленчеств, измам и т. д.»

Выставки «Круга» состоялись в 1927, 1928, 1929 и 1930 гг. В 1929 г. после «раскола» часть художников ушла в АХРР.

вернуться

116

Бродский Исаак Израилевич (1884–1939) — советский живописец, коллекционер. До революции член «Союза русских художников» (1909–1917). После революции — видный деятель АХРР (Ассоциация художников революционной России). Автор известных картин «Ударник Днепростроя» (1932), «Демонстрация» (1934) и др. и известных портретов И. В. Сталина (1928, 1935), В. И. Ленина (1930), «К. Е. Ворошилов на лыжной прогулке» (1937). Его коллекция — одно из богатейших собраний русской живописи XVIII–XX вв.

вернуться

117

Соломон Моисеевич Гершов (1906–1989) — живописец, художник-график. Учился в Витебске у М. 3. Шагала, учеником которого себя считал, и в Художественно-промышленном техникуме в Ленинграде. Сотрудничал в Детском секторе Госиздата, в частности, иллюстрировал книги: «Живая пропажа» (М.-Л., 1931) Э. Паперной и «Особенный день» (М.-Л., 1931) Е. Шварца и Г. Дитрих. Арестован в конце 1931 г. Был выслан в Борисоглебск в ноябре 1932 г., где вместе с Б. М. Эрбштейном работал художником в Театре музыкальной комедии. По возвращении в Ленинград работал в Художественных мастерских. Персональные выставки С. М. Гершова с успехом прошли за границей, в СССР не проводились.

В его архиве в ЦГАЛИЛ (Ф. 155) сохранились письма к нему Т. Н. Глебовой, Д. Д. Шостаковича, М. 3. Шагала.

вернуться

118

Автобиографическое письмо Хармса к ней от 2 ноября 1931 г. опубликовано в кн.: Хармс Д. Полет в небеса. С. 459–462, в комментарии на с. 534 напечатано и второе письмо. И в тексте книги и в комментарии фамилия адресата напечатана неправильно.

вернуться

119

Владелица литературно-музыкального салона.

вернуться

120

Эстер Соломоновна Паперная (1901–1987) — переводчик, автор книг для детей. Училась в Харьковской Академии теоретических знаний вместе с А. Г. Розенбергом и А. М. Финкелем, была одним из авторов знаменитой книги пародий «Парнас дыбом» (Харьков, 1925; переиздание — М., 1989). Работала по приезде в Ленинград редактором Детского сектора Госиздата и недолгое время редактором «Чижа».

Опубликовала 4 книги для детей: Картинки с текстом (М., 1929), Чьи эти игрушки? (М.-Л., 1930; совместно с И. Карнауховой, рисунки А. И. Порет), Выставка богов (М.-Л., 1930; рисунки А. И. Порет), Живая пропажа (М.-Л., 1931; рисунки С. М. Гершова). Переводила стихи и прозу с английского, французского, итальянского, польского, идиша, в том числе, известную сказку Э. Блайтон «Знаменитый утенок Тим».

Арестована в 1937 г. по делу Ленинградского отделения Детгиза, провела в лагерях в общей сложности 17 лет, реабилитирована в 1956 г.

А. И. Пантелеев называл ее одним из самых остроумных людей, которых он встречал в жизни. Многие современники писали о необыкновенном музыкальном таланте Э. С. Паперной, о ее знаменитых домашних концертах. Характерно, что В. Н. Петров, рассказывающий о вечерах у Хармса, в музыкальной части пишет о Э. С. Паперной:

«Почти всякий вечер помногу музициpoвaли. Я. С. Друскин играл на фисгармонии Баха и Моцарта. Часто приходила редакторша Детгиза Э. С. Паперная, знавшая несколько тысяч песен на всех языках мира. Даниил Иванович очень приятным низким голосом и охотно пел, иногда с Паперной, иногда без нее.»

вернуться

121

Со слов Хармса историю этого человека рассказывает в своих воспоминаниях А. И. Пантелеев:

«Этот интеллигент, не очень молодой, инженер, рассказывал, как он попал в домзак [ДПЗ — А. К., А. У.]… Его пригласили куда-то и предложили следить за каким-то своим сослуживцем. X. отказался, сказал, что не умеет, не знает, что и как делать.

— Да ничего делать не надо. Просто выясните, как он относится к Советской власти.

Через неделю вызывают снова.

— Ну как? Выяснили?

— Да, выяснил.

— Что же вы узнали?

— Петров относится к Советской власти очень хорошо.

— Да? Гм. Вы уверены? Как вы это установили?

— Просто сказал ему один на один, что меня просили узнать, как он относится к Советской власти.

Тогда будто бы наивному или хитрому инженеру сказали:

— Пшел вон дурак!

Но через 1,5 года он оказался в камере в предварилке, на улице Воинова.»

вернуться

122

Неустановленное лицо.

вернуться

123

Зигфрид Симонович Кельсон (1892–1938?) — поэт, прозаик, переводчик. Окончил Демидовский юридический лицеи. В 1914-17 гг. служил присяжным поверенным. С февраля по октябрь 1917 — чиновник особых поручений при начальнике милиции. В 1919-21 гг. член коллегии правозаступников; в это же время вошел в окололитературные круги, вскоре стал во главе клуба поэтов при доме Мурузи, но оказался замешан в финансовых махинациях. В 1924 г. издал поэтическую книжку «Маргэрот: (Песня о боге больной любви)». Публиковал стихи в ленинградской периодике под собственной фамилией и псевдонимом Нослек.

В 1925 г. журнал «Былое» напечатал его воспоминания о Временном правительстве. В апреле того же года 3. С. Кельсон обращается с письмом к М. А. Кузмину, где просит дать предисловие для его сборника стихов «Альков». «Это первые мои стихи и самые слабые, — писал он, — […] во всяком случае очень прошу вас не отказать просмотреть книжку и если не затруднит отметить то, что по Вашему совсем никуда не годится» (ЦГАЛИЛ. Ф. 437, ед. хр. 54).

Неизданными, кроме стихов, остались также пьесы «Соблазн» и «Владыки вселенной», «Рассказы о Чудесном».

Напечатал сборник рассказов «Современный немецкий юмор» в своих переводах (Л., 1928).

Арестован и, видимо, расстрелян.

вернуться

124

Хармс, вероятно, имеет в виду «Вторую книгу» Н. А. Заболоцкого, которая должна была выйти в 1937 г., но тираж был уничтожен; сигнальный экземляр сохранился в собрании М. С. Лесмана.

вернуться

125

Иван Иванович Соллертинский (1902–1944) — музыковед и театровед. В 1923-44 гг. работал в Ленинградской филармонии редактором, лектором, зав. репертуарной частью, выступал со вступительным словом перед концертами.

вернуться

126

Григорий Георгиевич Белых (1906–1938) — писатель. В соавторстве с А. И. Пантелеевым написал знаменитую «Республику ШКИД» (Л., 1927). Написал еще две книги прозы: «Холщовые передники» (Л., 1932) и «Дом веселых нищих» (Л., 1933; 2-е изд. — 1935).

В начале 1937 г. арестован. Имеются сведения, что Пантелеев послал телеграмму Сталину с просьбой освободить Белых, который был очень болен в то время.

Г. Г. Белых умер в тюремной больнице от туберкулеза.

вернуться

127

Первоначальное название стихотворения «Мистер Твистер». Ср. любопытный эпизод в воспоминаниях Е. Л. Шварца:

«Встретивши Хармса в трамвае, Корней Иванович [Чуковский — А. К., А. У.] спросил: „Вы читали „Мистера Твистера“?“ — „Нет!“ — ответил Хармс осторожно. „Прочтите! Это такое мастерство, при котором и таланта не надо! А есть такие куски, где ни мастерства, ни таланта — „сверху над вами индус, снизу под вами зулус“ — и все-таки замечательно!“»

(Шварц Е. Живу беспокойно… С. 278–279).

вернуться

128

Павел Михайлович Кондратьев (1902–1985) — живописец, график, художник книги. Учился во Вхутемасе в Ленинграде (1921–1925) у А. И. Савинова и М. В. Матюшина. Член коллектива «Мастера аналитического искусства», ученик Л. Н. Филонова. Оформлял массовые празднества, работал в издательствах. Сотрудничал в детском секторе Госиздата и Детгиза. В частности, автор обложки и рисунков в книге А. В. Разумовского «Бибармейцы» (М.-Л., 1933). Близкие отношения Хармса с Кондратьевым позволили ему наделить фамилией художника персонажей своих произведений:

«Однажды господин Кондратьевпопал в американский шкап для платьев»

(III, 50).

«Вот Кумпельбаков пробегает,держа на палке мыслей пукК нему Кондратьев подбегает,издав губами странный звук»

(Знак при помощи глаза — III, 70)

и др.

См. о нем: Приглашение на встречу с П. М. Кондратьевым. Каталог. Вст. статья С. Ласкина. Л., 1981.