В ДУХЕ РИМСКИХ ЭРОТИКОВ

К статуе

Как корабль, что готов менять оснастку:

То вздымать паруса, то плыть на веслах,

Ты двойной предаваться жаждешь страсти.

Отрок, ищешь любви, горя желаньем,

Но, любви не найдя, в слезах жестоких,

Ласк награду чужих приемлешь, дева!

Хрупки весла твои, увы, под бурей,

Дай же ветру нырнуть в твои ветрила!

Дедал, корова твоя глаза быка обманула,

Но он обманут ли был также в желаньях

своих?

Нежный стихов аромат услаждает безделие девы:

Кроет проделки богов нежный стихов аромат.

В ДУХЕ ПЕРВЫХ ХРИСТИАНСКИХ ГИМНОВ

Восставши ночью, бога восславим мы,

Начнем служенье в славу всевышнего,

Создателя земли и неба,

Звезды водящего в глуби синей.

Былинке малой дав прозябание,

Левиафанов в море лелеет он,

Выводит солнце и уводит,

Хлебом насущным людей питает.

Пославший сына в мир на пропятие,

Святого духа нам обещающий,

Не он ли, сильный, есть достоин

Быть воспеваемым в сладких гимнах?

1912

ИНДИЯ

В ДУХЕ ЛИРИКОВ VI–VII вв

Дождь! тебя благословляю!

Ты смочил ее одежды:

Как, под влажной тканью, четко

Рисовалось тело милой!

Ты была — как обнаженной,

И твои дрожали груди!

Кто ж согрел их поцелуем,

В час, как радуга сверкнула?

Уже за горы канул месяц,

Уже восток зарей зарделся,

Уже в саду запели птицы,

А я, Любовь, смотри, все плачу!

В белом и трепетном озере груди твоей

Сердце твое — ароматного лотоса цвет!

— Я брошен ею, но я не плачу;

Видишь ли: я улыбаюсь.

— Твоя улыбка — рассвет печальный

Над погоревшей деревней.

Через речку цепкие лианы

Провели несокрушимый мост.

Там качаться любят обезьяны,

Окрутив вокруг лианы хвост.

От меня и прямо к сердцу милой

Проведен любовью крепкий мост.

Там качаться любят злые силы,

Окрутив вокруг желаний хвост.

Я не всходил на Гималаи,

Жемчужин не искал на дне,

Паломником не плыл на Цейлон,—

Даль, глубь и высь я знал в Любви!

1913

ПОДРАЖАНИЕ РАБИНДРАНАТУ ТАГОРУ

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки,

Мне ясно, почему так облака жемчужны,

И так ласкающе к цветам льнет ветер южный,—

Когда тебе, дитя, я приношу игрушки.

Когда тебе, дитя, даю я в руки сласти,

Мне ясно, почему цветок наполнен медом,

И сахарны плоды под нашим небосводом,

Когда тебе, дитя, даю я в руки сласти.

Когда тебя, дитя, целую я в глазенки,

Мне ясно, почему так небо утром чисто,

И ветерок так свеж над пальмой серебристой,

Когда тебя, дитя, целую я в глазенки.

1913

ПЕРСИЯ

ПЕРСИДСКИЕ ЧЕТВЕРОСТИШИЯ

Не мудрецов ли прахом земля везде полна?

Так пусть меня поглотит земная глубина,

И прах певца, что славил вино, смешавшись с глиной,

Предстанет вам кувшином для пьяного вина.

Есть в жизни миги счастья, есть женщины, вино,

Но всем на ложе смерти очнуться суждено.

Зачем же краткой явью сменяются сны жизни

Для тысяч поколений, — нам ведать не дано.

Только ночью пьют газели из источника близ вишен,

На осколок неба смотрят, и в тиши их вздох чуть слышен.

Только ночью проникаю я к тебе, источник мой!

Вижу небо в милом взоре и в тиши дышу тобой!

Эпитафия Зарифы

Той, которую прекрасной называли все в мечтах,

Под холмом, травой поросшим, погребен печальный прах:

Если ты ее, прохожий, знал в потоке беглых лет,—

То вздохни за вас обоих, ибо в смерти вздохов нет.

1911

ГАЗЕЛИ

В ту ночь нам птицы пели, как серебром звеня,

С тобой мы были рядом, и ты любил меня.

Твой взгляд, как у газели, был вспышками огня,

И ты газельим взглядом всю ночь палил меня.

Как в тесноте ущелий томит пыланье дня,

Так ты, маня к усладам, всю ночь томил меня.

Злой дух, в горах, у ели, таится, клад храня.

Ах, ты не тем ли кладом всю ночь манил меня?

Минуты розовели, с востока тень гоня.

Как будто по аркадам ты вел, без сил, меня.

Пусть птицы мне звенели, что близко западня:

В ту ночь любовным ядом ты отравил меня!

1913

Пылают летом розы, как жгучий костер.

Пылает летней ночью жесточе твой взор.

Пьянит весенним утром расцветший миндаль.

Пьянит сильней, вонзаясь в темь ночи, твой взор.

Звезда ведет дорогу в небесную даль.

Дорогу знает к сердцу короче твой взор.

Певец веселой песней смягчает печаль.

Я весел, если смотрит мне в очи твой взор.

Забыть я все согласен, чем жил до сих пор.

Из памяти исторгнуть нет мочи твой взор.

ЯПОНИЯ

ЯПОНСКИЕ ТАНКИ И ХАЙ-КАЙ

Устремил я взгляд,

Чуть защелкал соловей,

На вечерний сад;

Там, средь сумрачных ветвей,

Месяц — мертвого бледней.

Это ты, луна,

Душу мне томишь тоской,

Как мертвец бледна?

Или милый взор слезой

Омрачился надо мной?

По волнам реки

Неустанный ветер с гор

Гонит лепестки.

Если твой я видел взор,

Жить мне как же с этих пор?

Вижу лик луны,

Видишь лунный лик и ты,

И томят мечты:

Если б, как из зеркала,

Ты взглянула с вышины!

В синеве пруда

Белый аист отражен;

Миг — и нет следа.

Твой же образ заключен

В бедном сердце навсегда.

О, дремотный пруд!

Прыгают лягушки вглубь,

Слышен всплеск воды…

Кто назвал Любовь?

Имя ей он мог бы дать

И другое: Смерть.

12 октября 1913