На Сайме зимой

Вся ты закуталась шубой пушистой,В сне безмятежном, затихнув, лежишь.Веет не смертью здесь воздух лучистый,Эта прозрачная, белая тишь.В невозмутимом покое глубоком,Нет, не напрасно тебя я искал.Образ твой тот же пред внутренним оком,Фея – владычица сосен и скал!Ты непорочна, как снег за горами,Ты многодумна, как зимняя ночь,Вся ты в лучах, как полярное пламя,Темного хаоса светлая дочь!

Декабрь 1894

«Шум далекий водопада...»

Шум далекий водопадаРаздается через лес,Веет тихая отрадаИз-за сумрачных небес.Только белый свод воздушный,Только белый сон земли .Сердце смолкнуло послушно,Все тревоги отошлиНеподвижная отрада,Все слилось как бы во сне .Шум далекий водопадаРаздается в тишине.

Конец декабря 1894

Отшедшим

Едва покинул я житейском волненье,Отшедшие друзья уж собрались толпой,И прошлых смутных лет далекие виденьяЯснее и ясней выходят предо мной.Весь свет земного дня вдруг гаснет и бледнеет,Печалью сладкою душа упоена,Еще незримая – уже звучит и веетДыханьем вечности грядущая весна.Я знаю это вы к земле свой взор склонили,Вы подняли меня над тяжкой суетой И память вечного свиданья оживили,Едва не смытую житейскою волной.Еще не вижу вас, но в час предназначенья,Когда злой жизни дань всю до конца отдам,Вы въявь откроете обитель примиреньяИ путь укажете к немеркнущим звездам.

Середина января 1895

Иматра

Шум и тревога в глубоком покое,Мутные волны средь белых снегов,Льдины прибрежной пятно голубое,Неба жемчужного тихий покров.Жизнь мировая в стремлении смутномТак же несется бурливой струей,В шуме немолчном, хотя лишь минутном,Тот же царит неизменный покойСтрасти волну с ее пеной кипучейТщетным желаньем, дитя, не лови:Вверх погляди на недвижно могучий,С небом сходящийся берег любви.

Январь 1895

«Опять надвинулись томительные тени...»

Памяти А. Ф. Аксаковой

Опять надвинулись томительные тениЗабытых сердцем лиц и пережитых грез,Перед неведомым склоняются колени,И к невозвратному бегут потоки слез.Не об утраченных, о нет они вернутся,—Того мгновенья жаль, что сгибло навсегда,Его не воскресить, и медленно плетутсяЗа мигом вечности тяжелые года.Иль эта мысль обман, и в прошлом только тениЗабытых сердцем лиц и пережитых грез?Перед неведомым склоняются колени,И к невозвратному бегут потоки слез.

Январь 1895

Сон наяву

Лазурное окоСквозь мрачно-нависшие тучи...Ступая глубокоПо снежной пустыне сыпучей,К загадочной целиИду одиноко.За мной только ели,Кругом лишь далёкоРаскинулась озера ширь в своем белом уборе,И вслух тишина говорит мне: нежданное сбудется вскоре.Лазурное окоОпять потонуло в тумане,В тоске одинокойБледнеет надежда свиданий.Печальные елиТемнеют вдали без движенья,Пустыня без цели,И путь без стремленья,И голос всё тот же звучит в тишине без укора:Конец уже близок, нежданное сбудется скоро.

Январь 1895

Воскресшему

Лучей блестящих полк за полком[9]Нам шлет весенний юный день,Но укрепляет тихомолкомТвердыню льда ночная тень.Земля чернеет меж снегами,Но этот траур веселит,Когда победными лучамиВесны грядущей он залит.Души созревшего расцветаНе сдержит снег седых кудрей,Лишь эту смесь зимы и летаОсветит взор твоих очей.

16 апреля 1895

вернуться

9

Я позволил себе изменить принятое ударение. Ошибки против духа языка тут нет, так как вполне аналогичное слово волк сохраняет ударение на первом слоге и в косвенных падежах. Основание для произношения волком и полком есть единственно только usus – tyranniis (обычай – тиран (лат.).) и в этом случае (иначе в каком же?) вступает в свои права licentia poetica (поэтическая вольность (лат.).)