«Из моих печалей скромных...»

Из моих печалей скромных,Не пышны, не высоки,Вы, непрошены, растете,Песен пестрые цветки.Ты в спокойную минутуНа любой взгляни цветок...Посмотри – в нем много правды!Он без слез взрасти не мог.В этой песне – час страданий,В этой – долгой ночи страх,В этих – месяцы и годы...Все откликнулось в стихах!Горе сердца – дар небесный,И цветы его пышнейИ куда, куда душистейВсех цветов оранжерей.

«Воды немного, несколько солей...»

Воды немного, несколько солей,Снабженных слабою, животной теплотою,Зовется издавна и попросту слезою...Но разве в том определенье ей?А тихий вздох людской? То – грудисодроганье,Освобожденье углекислоты?!.Определения, мутящие сознаньеИ полные обидной пустоты!

«Я помню, помню прошлый год...»

Я помню, помню прошлый год!Чуть вечер спустится, бывало,Свирель чудесная звучала,Закат пылавший провожала,Встречала розовый восход.Короткой ночи текст любовныйЕй вдохновением служил;Он так ласкал, он так пленил,Он так мне близок, близок был —Совсем простой, немногословный.Свирель замолкшая, где ты?Где ты, певец мой безымянный,Быть может, неба гость желанный,Печальный здесь, а там избранныйЖилец небесной высоты?Тебе не надобно свирели!И что тебе, счастливец, в ней,Когда, вне зорь и вне ночей,Ты понял смысл иных речейИ мировые слышишь трели...

«Во сне мучительном я долго так бродил...»

Во сне мучительном я долго так бродил,Кого-то я искал, чего-то добивался;Я переплыл моря, пустыни посетил,В скалах карабкался, на торжищах скитался...И стал пред дверью я открытою... За нейКакой-то мягкий свет струился издалека;От створов падали столбы больших теней;Ступени вверх вели, и, кажется, высоко!Но что за дверью там, вперед как ни смотри —Не видишь... А за мной – земного мира тени...Мне голос слышался... Он говорил: «Умри!И можешь ты тогда подняться на ступени!..» И смело я пошел... И начал замирать...Ослепли, чуть вошел я в полный свет, зеницы,Я иначе прозрел... Как? Рад бы передать,Но нет пригодных струн и нет такой цевницы!..

«Кому же хочется в потомство перейти...»

Кому же хочется в потомство перейтиВ обличьи старика! Следами разрушенийПомечены в лице особые путиИзлишеств и нужды, довольства и лишений.Я стар, я некрасив... Да, да! Но, боже мой,Ведь это же не я!.. Нет, в облике особом,Не сокрушаемом ни временем, ни гробом,Который некогда я признавал за свой,Хотелось бы мне жить на памяти людской!И кто ж бы не хотел? Особыми чертамиМы обрисуемся на множество ладов —В рассказах тех детей, что будут стариками,В записках, в очерках, за длинный ряд годов.И ты, красавица, не названная мною, —Я много, много раз писал твои черты, —Когда последний час ударит над землею,С умерших сдвинутся и плиты, и кресты, —Ты, как и я, проявишься нежданно,Но не старухою, а на заре годов...Нелепым было бы и бесконечно странно —Селить в загробный мир старух и стариков.

«Как в рубинах ярких – вкруг кусты малины...»

Как в рубинах ярких – вкруг кусты малины;Лист смородин черных весь благоухает;В теплом блеске солнца с бархатной низиныМолодежи говор звучно долетает.Почему-то – право, я совсем не знаю —Сцену вдруг из Гете вижу пред глазами!Праздник, по веселью в людях, замечаю!Молодежь гуляет... в парочках... толпами...В юности счастливой смех причин не ищет...Кончена обедня, церкви дверь закрыта, —Вижу, ясного вижу: черный пудель рыщет...Это – Мефистофель? Где же Маргарита?Юность золотая, если бы ты знала,Что невозвратимо волшебство минуты,Что в твоем грядущем радостей так мало,Что вконец осилят долгой жизни путы, —Ты была б спокойней... Можно ль так смеяться,Возбуждая зависть старших поколений!Берегла б ты силы, – очень пригодятся,Чуть настанут годы правды и сравнений...