«Я задумался и – одинок остался...»

Я задумался и – одинок остался;Полюбил и – жизнь великой степью стала;Дружбу я узнал и – пламя степь спалило;Плакал я и – василиски нарождались.Стал молиться я – пошли по степи тени;Стал надеяться и – свет небес погаснул;Проклял я – застыло сердце в страхе;Я заснул – но не нашел во сне покоя...Усомнился я – заря зажглась на небе,Звучный ключ пробился где-то животворный,И по степи, неподвижной и алкавшей,Поросль новая в цветах зазеленела...

Будущим могиканам

Да, мы, смирясь, молчим... в конце концов —бесспорно!..Юродствующий век проходит над землей,Он развивает ум старательно, упорноИ надсмехается над чувством и душой.Ну, что ж? Положим так, что вовсе не позорноМолчать сознательно, но заодно с толпой;В веселье чувственности сытой и шальнойЗасмеивать печаль и шествовать покорно!Толпа всегда толпа! В толпе себя не видно;В могилу заодно сойти с ней не обидно;Но каково-то тем, кому судьба – старетьИ ждать, как подрастут иные поколеньяИ окружат собой их, ждущих отпущенья,Последних могикан, забывших умереть!

«Кто вам сказал, что ровно половина...»

Кто вам сказал, что ровно половинаЗемли, та именно, что в ночь погружена,Где темнота царит, где звезды светят зримо,Вся отдана успокоенью сна?Бессонных множество! Смеясь или кляня,Они проводят в ночь живую ярость дня!Кто вам сказал, что ровно половинаЗемли вертящейся объята светлым днем?А все образчики классической дремоты,Умов, охваченных каким-то столбняком?Нет! Полон день земли, в котором бьемся мы,Духовной полночью, смущающей умы.

«Где только крик какой раздастся иль стенанье...»

Где только крик какой раздастся иль стенанье —Не все ли то равно: родной или чужой —Туда влечет меня неясное призваньеБыть утешителем, товарищем, слугой!Там ищут помощи, там нужно утешенье,На пиршестве тоски, на шабаше скорбей,Там страждет человек, один во всем творенье,Кружась сознательно в волнении зыбей!Он делает круги в струях водоворота,Бессильный выбраться из бездны роковой,Без права на столбняк, на глупость идиотаИ без виновности своей или чужой!Ему дан ум на то, чтоб понимать крушенье,Чтоб обобщать умом печали всех людейИ чтоб иметь свое, особенное мненьеПри виде гибели, чужой или своей!

«Где только есть земля, в которой нас зароют...»

Где только есть земля, в которой нас зароют,Где в небе облака свои узоры ткут,В свой час цветет весна, зимою вьюги воют,И отдых сладостный сменяет тяжкий труд.Там есть картины, мысль, мечтанье, наслажденье,И если жизни строй и злобен и суров,То все же можно жить, исполнить назначенье; А где же нет земли, весны и облаков?Но если к этому прибавить то, что было,Мечты счастливые и встречи прежних лет,Как, друг за дружкою, то шло, то проходило,Такая-то жила, такой-то не был сед;Как с однолетками мы время коротали,Как жизни смысл и цель казалися ясней, —Вы вновь слагаетесь, разбитые скрижалиПолузабывшихся, но не пропавших дней.

«Край, лишенный живой красоты...»

Край, лишенный живой красоты,В нем намеки одни да черты,Все неясно в нем, полно теней,Начиная от самых людей;Если плачут – печаль их мелка,«Если любят – так любят слегка,Вял и медлен неискренний труд,Склад всей жизни изношен и худ,Вечно смутен, тревожен их взгляд,Все как будто о чем-то молчат...Откровенной улыбки в них нет,Ласки странны, двусмыслен совет...Эта бледность породы людскойРодилась из природы самой:Цепи мелких, пологих холмов,Неприветные дебри лесов,Реки, льющие волны сквозь сон,Вечно серый, сырой небосклон...Тяжкий холод суровой зимы,Дни, бессильные выйти из тьмы,Гладь немая безбрежных равнин —Ряд не конченных кем-то картин...Кто-то думал о них, рисовал,Бросил кисти и сам задремал...

На судоговоренье

Там круглый год, почти всегда,В угрюмом здании суда,Когда вершить приходит суд,Картины грустные встают;Встают одна вослед другой,С неудержимой быстротой,Из мыслей, слов и дел людских,В чертах, до ужаса живых...И не один уж ряд именВ синодик скорбный занесен,И не с преступников однихСпадают вдруг личины их:Простой свидетель иногдаВажней судимых и суда;Важней обоих их поройМы сами, в общем, всей толпой!Но в грудах всяких, всяких дел,Подлогов, взломов, мертвых тел,Бессильной воли, злых умов,Уродства чувств и фальши словИ бесконечных вереницХолодных душ и нервных лиц, —Заметна общая черта:Незрелой мысли пустота!