Благородное сердце Вашего величества простит мне, если я умоляю уволить меня окончательно в отставку, не для того чтобы удалиться от Вас, но чтобы идти ясно определившимся путем и не быть больше птицей, щеголяющей в чужих перьях. Что же касается до Вас, государь, которого я никогда не перестану любить и уважать, то у меня есть средство служить Вашей особе, и я счастлив, что могу предложить Вам: это средство – говорить во что бы то ни стало правду, и это – единственная должность, возможная для меня и, к счастью, не требующая мундира. Я не был бы достоин ее, государь, если бы в настоящем моем прошении прибегал к каким-либо умолчаниям или искал мнимых предлогов.

Я всецело открыл Вам мое сердце и всегда готов буду открыть его Вам, ибо предпочитаю вызвать Ваше неудовольствие, чем лишиться Вашего уважения. Если бы, однако, Вашему величеству угодно было предоставить право приближаться к особе Вашего величества только лицам, облеченным официальным званием, позвольте мне, как и до войны, скромно стать камер-юнкером, ибо мое единственное честолюбивое желание, государь, – оставаться Вашего величества самым верным и преданным подданным.

Гр. А. Толстой [25]

ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ1Други, вы слышите ль крик оглушительный:«Сдайтесь, певцы и художники! Кстати лиВымыслы ваши в наш век положительный?Много ли вас остается, мечтатели?Сдайтеся натиску нового времени,Мир отрезвился, прошли увлечения —Где ж устоять вам, отжившему племени,Против течения?»2Други, не верьте! Все та же единаяСила нас манит к себе неизвестная,Та же пленяет нас песнь соловьиная,Те же нас радуют звезды небесные!Правда все та же! Средь мрака ненастногоВерьте чудесной звезде вдохновения,Дружно гребите, во имя прекрасного,Против течения!3Вспомните: в дни Византии расслабленной,В приступах ярых на божьи обители,Дерзко ругаясь святыне награбленной,Так же кричали икон истребители:«Кто воспротивится нашему множеству?Мир обносили мы силой мышления —Где ж побежденному спорить художествуПротив течения?»4В оные ж дни, после казни Спасителя,В дни, как апостолы шли вдохновенные,Шли проповедовать слово учителя,Книжники так говорили надменные:«Распят мятежник! Нет проку в осмеянном,Всем ненавистном, безумном учении!Им ли убогим идти галилеянамПротив течения!»5Други, гребите! Напрасно хулителиМнят оскорбить нас своею гордынею —На берег вскоре мы, волн победители,Выйдем торжественно с нашей святынею!Верх над конечным возьмет бесконечноеВерою в наше святое значение,Мы же возбудим течение встречноеПротив течения!

1867

* * *Эти бедные селенья.Эта скудная природа!

Ф. Тютчев

Одарив весьма обильноНашу землю, царь небесныйБыть богатою и сильнойПовелел ей повсеместно.Но чтоб падали селенья,Чтобы нивы пустовали —Нам на то благословеньеЦарь небесный дал едва ли!Мы беспечны, мы ленивы,Все у нас из рук валится.И к тому ж мы терпеливы —Этим нечего хвалиться!

Февраль, 1869

И. А. ГОНЧАРОВУНе прислушивайся к шумуТолков, сплетен и хлопот,Думай собственную думуИ иди себе вперед!До других тебе нет дела,Ветер пусть их носит лай!Что в душе твоей созрело —В ясный образ облекай!Тучи черные нависли —Пусть их виснут – черта с два!Для своей живи лишь мысли,Остальное трын-трава!

1870

* * *Темнота и туман застилают мне путь,Ночь на землю все гуще ложится,Но я верю, я знаю: живет где-нибудь,Где-нибудь да живет царь-девица!Как достичь до нее – не ищи, не гадай,Тут расчет никакой не поможет,Ни догадка, ни ум, но безумье в тот край,Но удача принесть тебя может!Я не ждал, не гадал, в темноте поскакалВ ту страну, куда нету дороги,Я коня разнуздал, наудачу погналИ в бока ему втиснул остроги!

Август 1870

* * *В монастыре пустынном близ КордовыКартина есть. Старательной рукойИзобразил художник в ней суровый,Как пред кумиром мученик святойЛежит в цепях и палачи с живогоСдирают кожу… Вид картины той,Исполненный жестокого искусства,Сжимает грудь и возмущает чувство.Но в дни тоски, мне все являясь снова,Упорно в мысль вторгается она,И мука та казнимого святогоСегодня мне понята и родна:С моей души совлечены покровы,Живая ткань ее обнажена,И каждое к ней жизни прикасаньеЕсть злая боль и жгучее терзанье.вернуться

25

Ср. с дошедшим до нас отрывком из другого недатированного письма Александру II, написанного позже: «Ваше величество, есть два вида преданности своему монарху: один состоит в том, чтобы всегда быть одного мнения с ним и скрывать от него все, могущее возбудить в нем неудовольствие, уменьшая в его представлении силу и значительность идей, стоящих в противоречии с его системой управления; подобная преданность, когда она не есть предательство, могла бы быть названа преданностью лакея или человека близорукого. Другой – истинный вид – преданности состоит в том, чтобы показывать монарху все вещи в их подлинном свете, предупреждать, когда надо, об опасности, какая она есть, и – в согласии с совестью и в меру разумения каждого – предлагать наилучший в данных обстоятельствах способ действия. Такова, государь, моя преданность Вам. Не занимая никакого официального положения, не принадлежа ни к какой партии, я имею возможность слышать все мнения, подводить им совокупный итог и делать из них заключения, которые Вашему величеству существенно было бы знать…»