3 августа 1903

Лев Святого Марка

Pax tihi, Marce, evangelista meus.[16]

(Надпись па книге, которую держит в лапах лев Святого Марка)Кем открыт в куске металлаТы, святого Марка лев?Чье желанье оковалоНа века – державный гнев?«Мир тебе, о Марк, глашатайВечной истины моей».И на книгу лев крылатыйНаступил, как страж морей.Полузверь и полуптица!Охраняема тобой,Пять веков морей царицаНасмехалась над судьбой.В топи илистой лагуныВстали белые дворцы,Пели кисти, пели струны,Мир судили мудрецы.Сколько гордых, сколько славных,Провожая в море день,Созерцали крыл державныхВозрастающую тень.И в святые дни БеллиниТы над жизнью мировойТак же горд стоял, как нынеНад развенчанной страной.Я – неведомый прохожийВ суете других бродяг;Пред дворцом, где жили дожи,Генуэзский вьется флаг;Не услышишь ты с каналаТасса медленный напев;Но, открыт в куске металла,Ты хранишь державный гнев.Над толпами, над веками,Равен миру и судьбе,Лев с раскрытыми крыламиНа торжественном столбе.

9/22 июня 1902

Венеция

Венеция

Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах,В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах?Здесь – пришлец я, но когда-то здесь душа моя жила.Это понял я, припомнив гондол черные тела.Это понял, повторяя Юга полные слова,Это понял, лишь увидел моего святого Льва!От условий повседневных жизнь свою освободив,Человек здесь стал прекрасен и как солнце горделив.Он воздвиг дворцы в лагуне, сделал дожем рыбака,И к Венеции безвестной поползли, дрожа, века.И доныне неизменно все хранит здесь явный следПрежней дерзости и мощи, над которой смерти нет.

1902

Венеция

Памяти И. Коневского

Блажен, кто пал, как юноша Ахилл,

Прекрасный, мощный, смелый, величавый,

В начале поприща торжеств и славы,

Исполненный несокрушенных сил!

В. КюхельбекерИ ты счастлив, нам скорбь – тебе веселье,Не в будничных тисках ты изнемог,Здесь на земле ты справил новоселье, И празднично еще горит чертог.Ты жаждал знать. С испугом и любовьюПытливым взором ты за грань проник, —Но эти сны не преданы злословью,Из тайн не сделано тяжелых книг.Ты просиял и ты ушел, мгновенный,Из кубка нового один испив.И что предвидел ты, во всей вселеннойНе повторит никто... Да, ты счастлив.Лишь, может быть, свободные стихииПрочли и отразили те мечты.Они и ты – вы были как родные,И вот вы близки вновь, – они и ты!Ты между них в раздольи одиноком,Где тихий прах твой сладко погребен.Как хорошо тебе в лесу далеком,Где ветер и березы, вяз и клен!

3 октября 1901

Андрею Белому

Я многим верил до исступленности,С такою надеждой, с такою любовью!И мне был сладок мой бред влюбленности,Огнем сожженный, залитый кровью.Как глухо в безднах, где одиночество,Где замер сумрак молочно-сизый...Но снова голос! зовут пророчества!На мутных высях чернеют ризы!«Брат, что ты видишь?» – Как отзвук молота,Как смех внемирный, мне отклик слышен:«В сиянии небо – вино и золото! —Как ярки дали! как вечер пышен!»Отдавшись снова, спешу на кручи яПо острым камням, меж их изломов.Мне режут руки цветы колючие,Я слышу хохот подземных гномов.Но в сердце – с жаждой решенье строгое,Горит надежда лучом усталым.Я много верил, я проклял многоеИ мстил неверным в свой час кинжалом.

1903

Младшим

Они Ее видят! они Ее слышат!С невестой жених в озаренном дворце!Светильники тихое пламя колышат,И отсветы радостно блещут в венце.А я безнадежно бреду за оградойИ слушаю говор за длинной стеной.Голодное море безумствовать радо,Кидаясь на камни, внизу, подо мной.За окнами свет, непонятный и желтый,Но в небе напрасно ищу я звезду...Дойдя до ворот, на железные болтыГорячим лицом приникаю – и жду.Там, там, за дверьми – ликование свадьбы,В дворце озаренном с невестой жених!Железные болты сломать бы, сорвать бы!..Но пальцы бессильны, и голос мой тих.

1903

вернуться

16

Мир тебе, Марк, мой евангелист (лат.).