Хмель исступленья

В моей душе сегодня, как в пустыне,Самумы дикие крутятся, и песок,Столбами встав, скрывает купол синий.Сознание – разломанный челнокВ качаньи вод, в просторе океана;Я пал на дно, а берег мой далек!Мои мечты неверны, как туманаКолеблемые формы над рекой,Когда все поле лунным светом пьяно.Мои слова грохочут, как прибой,Когда, взлетев, роняет он каменья,И, в споре волн, одна слита с другой.Я наслаждаюсь хмелем исступленья,Пьянящим сердце слаще острых вин.Я – в буре, в хаосе, в дыму горенья!А! Быть как божество! хоть миг один!

1 июня 1901

Лесная дева

Л. H. Вилькиной

На перекрестке, где сплелись дороги,Я встретил женщину: в сверканьи глазЕе – был смех, но губы были строги.Горящий, яркий вечер быстро гас,Лазурь увлаживалась тихим светом,Неслышно близился заветный час.Мне сделав знак с насмешкой иль приветом,Безвестная сказала мне: «Ты мой!»,Но взор ее так ласков был при этом,Что я за ней пошел тропой лесной,Покорный странному ее влиянью.На ветви гуще падал мрак ночной...Все было смутно шаткому сознанью,Стволы и шелест, тени и она,Вся белая, подобная сиянью.Манила мгла в себя, как глубина;Казалось мне, я падал с каждым шагом,И, забываясь, жадно жаждал дна.Тропа свивалась долго над оврагом,Где слышался то робкий смех, то вздох,Потом скользнула вниз, и вдруг зигзагом,Руслом ручья, который пересох,Нас вывела на свет, к поляне малой,Где черной зеленью стелился мох.И женщина, смеясь, недвижно стала,Среди высоких илистых камней,И, молча, подойти мне указала.Приблизился я, как лунатик, к ней,И руки протянул, и обнял тело,Во храме ночи, во дворце теней.Она в глаза мне миг один гляделаИ, – прошептав холодные слова:«Отдай мне душу», – скрылась тенью белой.Вдруг стала ночь таинственно мертва.Я был один на блещущей поляне,Где мох чернел и зыблилась трава...И до утра я проблуждал в тумане,По жуткой чаще, по чужим тропам,Дыша, в бреду, огнем воспоминаний.И на рассвете – как, не знаю сам, —Пришел я вновь к покинутой дороге,Усталый, на землю упал я там.И вот я жду в томленьи и в тревоге(А солнце жжет с лазури огневой),Сойдет ли ночь, мелькнет ли облик строгий.Приди! Зови! Бери меня! Я – твой!

26 ноября 1902

Петербург

Mon rête familier[13]

Люблю мечты моей созданье,

ЛермонтовВновь одинок, как десять лет назад,Брожу в саду; ведут аллеи те же,С цветущих лип знакомый аромат.Чу! лай собак. Повеял ветер свежий,И с тихим вечером приходит бред,Что нежит сердце год за годом реже.Мне нынче снова – девятнадцать лет!Ты вновь со мной, «мечты моей созданье»!Дай плакать мне – я снова твой поэт!Как сладостно твоих шагов шуршанье;Ты дышишь рядом; подыми я взор,Твоих очей ответит мне сверканье.Не изменилась ты, – о, нет, – с тех пор,Как мальчику явилась ты впервыеИ был свершен наш брачный договор!Ты мне дала узнать, что страсть – стихия,Ввела во храмы воплощенных грез,Открыла мне просторы неземные,Следила ты, как друг, пока я рос,На первые свиданья приходила,Была меж нами третья в мире роз.Я изменил – но ты не изменила,Лишь отошла, поникнув головой,Когда меня смутила злая сила.О, как я мог пожертвовать тобой!Для женщины из плоти и из кровиКак позабыл небесный образ твой!Но лишь с тобой мне счастье было внове.В часы луны, у перепевных струй,На ложе – у палящих изголовий,Прильнув к груди, впивая поцелуй,Невольно я тебя искал очами,Тебя я жаждал!.. Верь и не ревнуй.По-прежнему твой лик витал над снами!Кого б я ни ласкал, дрожа, любя,Я счастлив был лишь тайными мечтами, —Во всех, во всех лаская лишь тебя!

22 мая 1903

Старое Село

вернуться

13

Моя привычная мечта (фр.).

вернуться

14

Святая Агата (лат.).