28 августа 1898

Аганат

Финикийский рассказ

Женская звезда – планета Истар: она такова на закате. Мужская звезда – планета Истар: она такова при восходе.

Из текстов в библиотеке Ассурбанипала

Астарта Сидонская

Небесная девственница,Богиня Астарта,В торжестве невинности ты стоишь предо мной.Длинная лестница,Освещенная ярко,А за дверью во храме смутный сумрак ночной.Я знаю, божественная, —Ты отблеск Ашеры,Богини похоти и страстных ночей.Теперь ты девственна!Насладившись без меры,Ты сияешь в венце непорочных лучей.Утомленная условностями,Вчера, о Астарта,Прокляла я с восторгом твой возвышенный зов.Я искала греховности,Ласк леопарда,Бессилья и дрожи бесконечных часов.Но сегодня, о девственница,Тебе, не Ашере,Приношу на алтарь и мечты и цветы.Освещенная лестница,И за сумраком двериВозвращенье к невинности... да! я – как ты.

I

Ей было имя Аганат. ОнаПрекрасней всех в Сидоне. В темном взореСверканье звезд ночных, а грудь бледна.В дни юности она познала горе:Ее жених, к сидонским берегамНе возвратись, погиб безвестно в море.И, девственность принесши в дар богам,Она с тех пор жила как жрица страсти,А плату за любовь несла во храм.Чуть подымались в дали синей снасти,Она спешила на берег, ждала,Встречала моряков игрой запястий,И, обольщенного, к себе вела,В свой тесный дом, на башенку похожий,Где в нижней комнате царила мглаИ возвышалось каменное ложе.Никто не забывал ее ночей!Из всех гетер платили ей дороже, —Но каждый день входили гости к ней.И от объятий в вихре наслажденья,От тел, сплетенных, словно пара змей,Означилось на камне углубленье.

II

Когда бы маг, искусный в звездочтеньи,Составил летопись судеб твоих,Ее прочел бы он в недоуменьи.Так! – не погиб в скитаньях твой жених:В стране далекой он томился пленным, За годом годы, как за мигом миг.Он жил рабом, отверженцем презренным,Снося обиды, отирая кровь,Но в сердце он остался неизменным:К тебе хранил он прежнюю любовь,Живя все годы умиленной верой,Святой надеждой: все вернется вновь!И, не забыт владычицей Ашерой,Он наконец покинул горький плен,Бежал, был принят греческой триеройИ счастливо добрался в Карфаген.Отсюда путь на родину свободный!И он плывет, и ждет сидонских стен,Как алчет пищи много дней голодный,И молится: «Пусть это все не сон!»Но только берег встал над гладью водной,Едва раздался с мачты крик: «Сидон!» —Иное что-то вдруг открылось думам,Своей мечты безумье понял онИ замер весь в предчувствии угрюмом.

III

И жизнь и шум на пристани СидонаВ веселый час прихода кораблей:И весел мерный плеск в воде зеленой,Канатов скрип, и окрики людей,И общий говор смешанных наречий...Но горе тем, кто не нашел друзей,Кто был обманут вожделенной встречей!Для тех гетеры собрались сюда,Прельщают взглядом, обнажили плечи.Как жаждал он хоть бледного следаБылого! – Тщетно! Что воспоминаньяНетленно проносили сквозь года,Исчезло все. Сменились очертаньяЗалива; пристань разрослась с тех пор,Столпились вкруг неведомые зданья.Нигде былого не встречает взор...Лишь моря шум твердит родные звуки,Да есть родное в высях дальних гор.«Пятнадцать лет! пятнадцать лет разлуки!Искать друзей иль убежать назад?»Но вдруг до плеч его коснулись руки.Он смотрит: золото, браслетов ряд,И жгучий взор под бровью слишком черной.«Моряк, пойдем! на нынче ты мой брат!»И за гетерой он идет покорный.