* * *

Пусть вечно милы посевы, скаты,Кудрявость рощи, кресты церквей,Что в яркой сини живут, сверкая, —И все ж, деревня, прощай, родная!Обречена ты, обречена тыЖелезным ходом судьбы своей.Весь этот мирный, весь этот старый,Немного грубый, тупой укладПомеркнуть должен, как в полдень брачныйРассветных тучек узор прозрачный,Уже, как громы, гудят удары,Тараны рока твой храм дробят.Так что ж! В грядущем прекрасней будетЗемли воскресшей живой убор.Придут иные, те, кто могучи,Кто плыть по воле заставят тучи,Кто чрево пашни рождать принудят,Кто дланью сдавят морской простор.Я вижу – фермы под вязью кленов;Извивы свежих цветных садов;Разлив потоков в гранитах ярок,Под легкой стаей моторных барок,Лес, возращенный на мудрых склонах,Листвы гигантской сгущает кров.Победно весел в блистаньи светов,Не затененных ненужной мглой,Труд всенародный, труд хороводный,Работный праздник души свободной,Меж гордых статуй, под песнь поэтов,Подобный пляске рука с рукой.Ступив на поле, шагнув чрез пропасть,Послушны чутко людским умам,В размерном гуле стучат машины,Взрывая глыбы под взмах единый,И, словно призрак, кидают лопастьС земли покорной ввысь, к облакам.

22 июля 1920

Бессонная ночь

За окном белый сумрак; над крышамиЗвезды спорят с улыбкой дневной;Вскрыты улицы темными нишами...– Почему ты теперь не со мной?Тени комнаты хищными птицамиВсе следят, умирая в углах;Все смеются совиными лицами;Весь мой день в их костлявых когтях.Шепчут, шепчут: «Вот – мудрый,прославленный,Эсотерик, кто разумом горд!Он не гнется к монете заржавленной,Не сидит он меж книг и реторт!Юный паж, он в наивной влюбленностиПозабыл все морщины годов,Старый Фауст, в зеркальной бездонностиОн das Weiblicht[66] славить готов.Любо нам хохотать Мефистофелем,В ранний час поникая во мглу,Над его бледным, сумрачным профилем,Что прижат к заревому стеклу!» – Полно, тени! Вы тщетно насмешливы!Иль для ваших я стрел уязвим?Вами властвовать знаю! Не те ж ли вы,Что склонялись пред счастьем моим?Вновь ложитесь в покорной предельности, —Тайте робко в улыбке дневной,Вторьте крику свободной безвольности:«Почему ты теперь не со мной!»

26—27 июля 1920

* * *

Гордись! я свой корабль в Египет,Как он, вслед за тобой провлек;Фиал стыда был молча выпит,Под гордой маской скрыт упрек.Но здесь мне плечи давит тога!Нет! я – не тот, и ты – не та!Сквозь огнь и гром их шла дорога,Их жизнь сном страсти обвита.Он был как бог входящий принят;Она, предав любовь и власть,Могла сказать, что бой он кинет, —Гибель за гибель, страсть за страсть.А мы? Пришел я с детской верой,Что будет чудо, – чуда нет.Нас мягко вяжет отсвет серый,Наш путь не жарким днем согрет.Те пропылали! Как завидныИх раны: твердый взмах клинка,Кровь с пирамиды, две ехидны,Все, все, что жжет нас сквозь века!А нас лишь в снах тревожит рана,Мы мудро сроков тайны ждем.Что ж даст нам суд Октавиана,Будь даже мы тогда вдвоем!Прощай! Я в чудо верил слепо...Вот славлю смерть мечты моей.И пусть в свой день с другим у склепаТы взнежишь яд священных змей!

6 августа 1920

Уныние

Уныние! твой берег скал безлесныхГлухим прибоем пленных пен омыт;Зловеще рыжи срывы стен отвесных,Сер низкий купол, в жутких тучах скрыт.К уклону круч, где смутно вход обещан,Свой снизив парус, легкий челн причаль.Свистящим ветрам петь из влажных трещин,По камням мчать, как смерч крутя, печаль.Безлюдье; чаек нет; не взбрызнут рыбы;Лишь с вихрем раковин чуть слышный вздох..Прянь на утес, стань на нагие глыбы,Ползи, сметая пыль, мни мертвый мох.В очах темно, дрожь в груди, руки стынут,Кровь под ногтями; скользок узкий путь...Жди, там, с высот, где кряжа гребень минут,На новый склон, в провал огня, взглянуть!Верь, только верь, – есть пламенные долы!Жди, вечно жди, – там в пальмах реет зной.Всходи, всползай, ломай гранит тяжелый,Славь сад надежд, вися над крутизной!

24 августа 1920

вернуться

66

Женственность (нем.)