Так вот где...

Так вот где жизнь таила грани:Стол, телефон и голос грустный...Так сталь стилета остро ранит,И сердце, вдруг, без боли хрустнет.И мир, весь мир, – желаний, счастий,(Вселенная солнц, звезд, земель их),Испеплен, рухнет, – чьи-то части, —Лечь в память, трупа онемелей!Я знал, я ждал, предвидел, мерил,Но смерть всегда нова! – Не так лиКураре, краткий дар Америк,Вжигает в кровь свои пентакли?И раньше было: жизнь межилаПути, чтоб вскрыть иные дали...Но юность, юность билась в жилах,Сны, умирая, новых ждали!И вот – все ночь. Старик упрямый,Ты ль в сотый круг шагнешь мгновенно?А сталь стилета входит прямо,И яд шипит по тленным венам.Я ждал, гадал, как сердце хрустнет,Как рок меж роз декабрьских ранит...Но – стол, звонок да голос грустный...Так вот где жизнь таила грани!

16 ноября 1923

Два крыла

После тех самых путей и перепутий,Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах,Под семицветием радуги медля в пышном приюте,Где девятой Каменой песнь была начата, —Я роком был брошен, где миг всегда молод,Где опыты стали – не к часу, в тени,Где дали открыты на море, на молы, —В такое безумье, в такие дни.Здесь была наша встреча; но разные виденияЗа собой увлекали мы с разных дорог:Рим и мир миновал я, ты – первое предупреждениеОбъявляла, вступая в жизнь едва на порог.Но в оклике ль коршунов, в орлем ли клекотеМы подслушали оба соблазн до высот,Словно оба лежали мы, у стремнины, на локте, иБыли оба бездетны, как стар был Казот. И в бессмертности вымысла, и в сутолоке хлопотной,И где страсть Евредику жалит из трав,Ты – моя молодость, я – твоя опытность,Ты – мне мать и любовница, я – твой муж и сестра.Два крыла мощной птицы, мы летим над атолламиК тем граням, где Полюс льды престольно простерИ над полыми глубями в небе полное полымяБродит, весть от планеты к планетам, в простор!

24 марта 1923

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет —пятьдесят вех;пятьдесят лет —пятьдесят лестниц;Медленный всходна высоту;всход на видуу сотен сплетниц.Прямо ли, криво лилестницы прыгали,под ветром, под ношей ли, —ярусы множились,Узкие даливдруг вырастали,гор кругозорынизились, ожили.Где я? – высоко ль? —полвека – что цоколь;что бархат – осоканизинных болот.Что здесь? – не пьяны льмолчаньем поляны,куда и бипланыне взрежут полет?Пятьдесят лет —пятьдесят вех;пятьдесят лет —пятьдесят всходов.Что день, то ступень,и стуки минут —раздумья и труд,год за годом.Вышина...Тишина...Звезды – весть...Но ведь знаю,День за днембудет объемшире, и есть —даль иная!Беден мой след!ношу летзнать – охоты нет!ветер, непрошен ты!Пусть бы путь досягнутьмог до больших границ,прежде чем ницринусь я, сброшенный!Пятьдесят лет —пятьдесят вех;пятьдесят лет —пятьдесят лестниц...Еще б этот счет! всход вперед!и пусть на дне —суд обо мнемировых сплетниц!

27 ноября, 15 декабря 1923

Бреды

На рынке белых бредов

День, из душных дней, что клейменына рынке белых бредов;Где вдоль тротуаров кайманылежат как свертки пледов;Перекинутый трамваем, гдегудит игуанадон;Ляпис-надписями «А. М. Д.»крестить пивные надоИ, войдя к Верхарну, в «Leg Soirs»,в рифмованном застенкеЖдать, что в губы клюнет казуар,насмешлив и застенчив.День, из давних дней, что ведомы,измолоты, воспеты,Тех, что выкроили ведунызаранее аспекты,Сквасив Пушкина и тропикив Эсхиле взятой Мойрой,Длить на абсолютах трепакипод алгоритмы ойры,Так все кинофильмы завертев,что (тема Старой Школы)В ликах Фра-Беато скрыт вертеп, —Эдем, где Фрины голы!День, из долгих дней, не дожитых,республика, в которой,Трость вертя, похож на дожа тына торном Bucentoro,И, плывя, дрожишь, чтоб опухольщек, надувавших трубы,Вдруг не превратилась в выхухольбольшой банкирской шубы,И из волн, брызг, рыб и хаоса, —строф оперных обидней,Не слепились в хоры голосалирических обыдней!