17 октября 1922

В Тихом океане

Что за бурь, какого случаяЖдет подмытый монолит,Глядя в море, где летучаяРыба зыби шевелит?В годы Кука, давне-славные,Бригам ребра ты дробил;Чтоб тебя узнать, их главный иНеповторный опыт был.Ныне взрыт зверями трубнымиПуть, и что им, если злоВетер шутит всеми румбами,На сто множа их число!Мимо, гордо, мимо, плавныеРежут синий выплеск вод...Годы Кука, давне-славные,С ризой вставлены в кивот.В дни, когда над бездной вогнутойВоет огненный циклон,Только можешь глухо, в окна, тыКрикнуть стимерам поклон.Под водой скалой таиться иБыть размытым ты готов...Эх! пусть челноки таитскиеМечут на тебя швартов!

6 – 7 февраля 1923

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы,Вы, лихая ватага, —Здесь лукаво-комичные,Там живая отвага!Вслед за вами, по вспененнымТропам, с детства мы – чайка!Волны пели, и в пеньи нам:«Примечай! примечай-ка!»Где учебник? РассеянноГлаз твердит: «Смерть Аттилы»...А в мечтах: из бассейнаГолубого – Антиллы.А в мечтах: на фрегате мы,Шхуны в плен с их поклажей!Мальты там берега из тьмы,Шум и скрип такелажа.А за шквалами шалости:Красть изюм, бить нежонок...Ах! припомнить до жалостиТе страницы книжонок,Ту неправду, что измалаЖгла огнем неустанным,Ту, что волю в нас вызвала —В жизни стать капитаном!..

20 августа 1923

Песня девушки в тайге

Медвежья шкура постланаВ моем углу; я жду...Ты, дальним небом посланный,Спади, как плод в саду!Весна цвела травинками,Был желт в июле мед; Свис, в осень, над тропинкамиИз алых бус намет.Лежу, и груди посланыЛовить слепую мглу...Медвежья шкура постлана,Тепла, в моем углу.Таясь в тайге, с лосятамиЛосиху водит лось...Мне ль с грудями не взятымиСнег встретить довелось?Весна цвела травинками.Вот осень. Зрелый грузГнут ветры над тропинками, —Лесных рябин и груш.Медвежья шкура постлана...Ты, свыкший ветви гнуть,Ты, ветер, небом посланный,Сбрось грушу мне на грудь!

7 февраля 1923

Где-то

Островки, заливы, косы,Отмель, смятая водой;Волны выгнуты и косы,На песке рисунок рунныйЧертят пенистой грядой.Островки, заливы, косы,Отмель, вскрытая водой;Женщин вылоснились косы;Слит с закатом рокот струнный;Слит с толпой ведун седой.Взглянет вечер. Кто-то будетЗвать красотку к тени ив.Вздохи, стоны, споры: – «Будет!»– «Нет! еще!» – Над сном стыдливымМесяц ласки льет, ленив.В ранний вечер кто-то будетЗвать красотку к тени ив...Пусть же солнце сонных будит!Месяц медлит над отливом,Час зачатья осенив.

14 мая 1923

Наедине с собой

Та же грудь

Давно охладели, давно окаменелиТе выкрики дня, те ночные слова:Эти груди, что спруты, тянулись ко мне ли?Этих бедер уклоны я ль целовал?В памяти плиты сдвинуты плотно,Но мечты, зеленея, пробились меж них:Мастеров Ренессанса живые полотна,Где над воплем Помпеи рубцевались межи.Ведь так просто, как счет, как сдача с кредитки,С любовницей ночью прощаться в дверях,Чтоб соседка соседке (шепот в ухо): «Гляди-тка!Он – к жене на постель! я-то знаю: две в ряд!»И друзья хохотали, кем был я брошен,Бросил кого (за вином, на авось),Про то, как выл в страхе разметанный Брокен,Иль стилет трепетал через сердце насквозь.Были смерти, – такие, что смерть лишь насмешка,Были жизни, – и в жизнях гейзер огней.Но судьба, кто-то властный, кричал мне: «Немешкай!»И строфы о них стали стоном о ней.Так все камни Эллад – в Капитолии Рима,Первых ящеров лет – в зигзаге стрижа.Пусть целую другую! Мне только зримо,Что я к той же груди, сквозь годы, прижат!

7 июля 1922