3

Сияньем их жизнь озарилась с тех пор,Как будто на небе застыл метеор;И стали их дни многоцветны и ярки,Как радостных радуг воздушные арки;Им были слепительны думы и сны,Как пышное утро расцветшей весны!

4

Но в чистые дали их робких мечтанийНе смело проникнуть желанье свиданий:В открытых просторах их девственных грезКлонились цветы под наитием рос,Шептала волна на прибрежьи лагуны,Чуть слышно звенели незримые струны.

5

И дивное счастье поведал им бог.Вдали от людей и от шумных тревог,В молчаньи лесном, убаюканном тайной,Друг с другом они повстречались случайно.Так в старой беседке, игрой ветерка,Друг с другом сплетаются два лепестка.

6

И, точно друзья после долгой разлуки,Они протянули уверенно руки,И все, о чем каждый мечтал сам с собой,Другой угадал вдохновенной душой.И были не нужны ни клятвы, ни речиПри этой короткой задумчивой встрече.

7

То был мотылек, пилигрим вечеров,Который подслушал прощанье без слов;То было смущенное облачко мая,Которое, в дали лазоревой тая,Над лилией видело алый цветок:Улыбку, склоненную к трепету щек!

8

И больше они никогда не встречались!Но светлой святыней в их душах остались Блаженные тени мгновенного дня...И жили они, эту тайну храня,И память о жизни, о горестной жизни,Была их наградой в небесной отчизне.

16 декабря 1894

Сон пророческий

В мое окно давно гляделся день;В моей душе, как прежде, было смутно.Лишь иногда отрадою минутнойДышала вновь весенняя сирень,Лишь иногда, пророчески и чудно,Мерцал огонь лампады изумрудной.Минутный миг! и снова я тонулВ безгрезном сие, в томительном туманеНеясных форм, неверных очертаний,И вновь стоял неуловимый гулНе голосов, а воплей безобразных,Мучительных и странно неотвязных.Мой бедный ум, как зимний пилигрим,Изнемогал от тщетных напряжений.Мир помыслов и тягостных сомнений,Как влажный снег, носился перед ним;Казалось: ряд неуловимых линийЛомался вдруг в изменчивой картине.Стал сон ясней. Дымящийся костерНа берегу шипел и рассыпался.В гирляндах искр туманно означалсяБезумных ведьм неистовый собор.А я лежал, безвольно распростертый,Живой для дум, но для движений мертвый.Безмолвный сонм собравшихся тенейСидел вокруг задумчивым советом.Десятки рук над потухавшим светомТянулись в дым и грелись у огней;Седых волос обрывки развевались,И головы медлительно качались.И вот одна, покинув страшный круг,Приблизилась ко мне, как демон некий.Ужасный лик я видел через веки,Горбатый стан угадывал, – и вдругЯ расслыхал, как труп на дне гробницы,Ее слова, – как заклинанья жрицы.«Ты будешь жить! – она сказала мне. —Бродить в толпе ряды десятилетий,О, много уст вопьются в губы эти,О, многим ты «люблю» шепнешь во сне!Замрешь не раз в порыве страсти пьяном...Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!Ты будешь петь! Придут к твоим стихамИ юноши и девы, и прославят,И идол твой торжественно поставятНа высоте. Ты будешь верить сам,Что яркий луч зажег ты над туманом...Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!Ты будешь ждать! И меж земных боговЕдиного искать, тоскуя, бога.И, наконец, уснет твоя тревога,Как буйный ключ среди глухих песков.Поверишь ты, что стал над Иорданом...Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!»Сказав, ушла. Хотел я отвечать,Но вдруг костер, пред тем как рухнуть, вспыхнул,И шепот ведьм в беззвездной ночи стихнул,Ужасный сон на грудь мне лег опять.Вновь понеслись бесформенные тени,И лишь в окно вливалась песнь сирени.

19 января 1896

TERTIA VIGTLIA

1898 – 1901

Памяти Ивана Коневского и Георга Бахмана, двух ушедших.