1917

Город вод

Был он, за шумным просторомГрозных зыбей океана,Остров, земли властелин.Тает пред умственным взоромМгла векового тумана,Сумрак безмерных глубин.Было то – утро вселенной,Счет начинавших столетий,Праздник всемирной весны.В радости жизни мгновенной,Люди там жили, как дети,С верой в волшебные сны.Властвуя островом, смелоЦарства раздвинул границыЮный и мощный народ...С моря далеко горелоЧудо всесветной столицы,Дивного Города Вод.Был он – как царь над царями.Все перед ним было жалко:Фивы, Мемфис, Вавилон,Он, опоясан кругамиМеди, свинца, орихалка,Был – как огнем обнесен!Высилась в центре громадаХрама Прозрачного Света —Дерзостной воли мечта,Мысли и взорам услада,Костью слоновой одета,Золотом вся залита.Статуи, фрески, колонны,Вязь драгоценных металлов,Сноп самоцветных камней;Сонм неисчетный, бессонный, —В блеск жемчугов и кораллов,В шелк облаченных людей!Первенец древнего мира,Был он единственным чудом,Город, владыка земель,Тот, где певучая лираВольно царила над людом,Кисть, и резец, и свирель;Тот, где издавна привыклиЧтить мудрецов; где лежалиНиц перед ними цари;Тот, где все знанья возникли,Чтоб обессмертить все далиБлагостью новой зари!Был – золотой АтлантидыОстров таинственно-властный,Ставивший вехи в веках:Символы числ, пирамиды, —В Мексике жгуче-прекрасной,В нильских бесплодных песках.Был, – но его совершенстваГрани предельной достигли,Может быть, грань перешли... И, исчерпав все блаженства,Всё, что возможно, постиглиПервые дети Земли.Дерзко умы молодыеДальше, вперед посягнули,К целям запретным стремясь...Грозно восстали стихии,В буре, и в громе, и в гулеМира нарушили связь.Пламя, и дымы, и пеныВстали, как вихрь урагана;Рухнули тверди высот;Рухнули башни и стены,Всё, – и простор ОкеанаХлынул над Городом Вод!

1917

Эгейские вазы

Они пленительны и нежны,Они изысканно-небрежны,То гармонически размерны,То соблазнительно неверны,Всегда законченны и цельны,Неизмеримо-нераздельны,И завершенность линий ихЗвучит, как полнопевный стих.От грозных и огромных пифовДо тонких, выточенных скифов,Амфоры, лекифи, фиалы,Арибаллы и самый малыйКаликий, все – живое чудо:В чертах разбитого сосуда,Загадку смерти разреша,Таится некая душа!Как исхищренны их узоры,Ласкающие сладко взоры:В запутанности линий гнутых,То разомкнутых, то сомкнутых,Как много жизни претворенной, —Пресыщенной и утомленнойХолодным строем красоты,В исканьях новой остроты!И вот, причудливо согнуты,Выводят щупальцами спрутыПо стенкам нежные спирали;Плывут дельфины на бокале,И безобразны и прекрасны;И стебель, странно-сладострастный, —Па что-то грешное намек, —Сгибает девственный цветок.На черном поле звезды – рдяны,Горят, как маленькие раны,А фон лазурный иль червленыйВзрезают черные фестоны;Глазам и сладостно и больно,И мысль прикована невольноК созданиям чужой мечты,Горящим светом красоты.Глубокий мрак тысячелетийРасходится при этом свете!И пусть преданья мира – немы!Как стих божественной поэмы,Как вечно ценные алмазы,Гласят раздробленные вазы,Что их творец, хотя б на миг,Все тайны вечности постиг!

1916—1917

Египет

Поучение

Тот, владыка написанных слов,Тот, царящий над мудростью книг!Научи меня тайне письмен,Подскажи мне слова мудрецов.Человек! умом не гордись,Не мечтай: будешь славен в веках.Над водой промелькнул крокодил,И нырнул в глубину навсегда.Нил священный быстро течет.Жизнь человека протекает быстрей.Ты пред братом хвалился: я мудр!Рука Смерти равняет всех.Тот, хранитель священных книг,Тот, блюститель священных ключей!Скажи: это написал АменампатДвадцать шестого Паини в третий год Мерери.