10. Женя

В вечерних далях реет предо мнойИ новый образ, полный женской лени,С изнеженной беспечностью движений,С приманчивой вкруг взоров синевой.Но в ароматном будуаре ЖениЯ был все тот же, тускло-неживой;И нудил ропот, женственно-грудной,Напрасно – миги сумрачных хотений.Я целовал, но – как восставший труп,Я слышал рысий, истерийный хохот,Но мертвенно, как заоконный грохот...Так водопад стремится на уступ,Хоть страшный путь к провалу непременен...Но каждый образ для меня священен.

11. Вера

Да! Каждый образ для меня священен!Сберечь бы все! Сияй, живи и ты,Владычица народа и мечты,В чьей свите я казался обесценен!На краткий миг, но были мы слиты,Твой поцелуй был трижды драгоценен;Он мне сказал, что вновь я дерзновенен,Что властен вновь я жаждать высоты!Тебя зато назвать я вправе «Верой»;Нас единила общность ярких грез,И мы взлетали в область вышних гроз,Как два орла, над этой жизнью серой!Но дремлешь ты в могильной глубине...Вот близкие склоняются ко мне.

13. Надя

Вот близкие склоняются ко мне,Мечты недавних дней... Но суесловьюЯ не предам святыни, что с любовьюТаю, как клад, в душе, на самом дне.Зачем, зачем к святому изголовьюЯ поникал в своем неправом сне?И вот – вечерний выстрел в тишине, —И грудь ребенка освятилась кровью.О, мой недолгий, невозможный рай!Смирись, душа, казни себя, рыдай!Ты приговор прочла в последнем взгляде.Не смея снова мыслить о наградеСклоненных уст, лежал я в глубине,В смятеньи – думы, вся душа – в огне...

13. Елена

В смятеньи – думы; вся душа – в огнеПылала; грезы – мчались в дикой смене...Молясь кому-то, я сгибал колени...Но был так ласков голос в вышине.Еще одна, меж радужных видений,Сошла, чтоб мне напомнить о весне... Челнок и чайки... Отблеск на волне...И женски-девий шепот; «Верь Елене!»Мне было нужно – позабыть, уснуть;Мне было нужно – в ласке потонуть,Мне, кто недавно мимо шел, надменен!Над озером клубился белый пар...И принял я ее любовь, как дар...Но ты ль, венок сонетов, неизменен?

14. Последняя

Да! Ты ль, венок сонетов, неизменен?Я жизнь прошел, казалось, до конца;Но не хватало розы для венца,Чтоб он в столетьях расцветал, нетленен.Тогда, с улыбкой детского лица,Мелькнула ты. Но – да будет покровененЗвук имени последнего: мгновененВосторг признаний и мертвит сердца!Пребудешь ты неназванной, безвестной, —Хоть рифмы всех сковали связью тесной.Прославят всех когда-то наизусть.Ты – завершенье рокового ряда:Тринадцать названо; ты – здесь, и пусть —Четырнадцать назвать мне было надо!

15. Заключительный

Четырнадцать назвать мне было надоИмен любимых, памятных, живых!С какой отравно-ранящей усладойТеперь, в тоске, я повторяю их!Но боль былую память множить рада;О, счастье мук, порывов молодых,Навек закрепощенных в четкий стих!Ты – слаще смерти! ты – желанней яда!Как будто призраков туманный стройВ вечерних далях реет предо мной, —Но каждый образ для меня священен.Вот близкие склоняются ко мне...В смятеньи – думы, вся душа – в огне...Но ты ль, венок сонетов, неизменен?

22 мая 1916

16. Кода

Да! ты ль, венок сонетов, неизменен?Как прежде, звезды жгучи; поздний час,Как прежде, душен; нежны глуби глаз;Твой поцелуй лукаво-откровенен.Твои колени сжав, покорно-пленен,Мир мерю мигом, ах! как столько раз!Но взлет судьбы, над бурей взвивший нас,Всем прежним вихрям грозно равномерен.Нет, он – священней: на твоем челеЛавр Полигимнии сквозит во мгле,Песнь с песней мы сливаем властью лада.Пусть мне гореть! – но в том огне горишьИ ты со мной! – я был неправ, что лишьЧетырнадцать имен назвать мне надо.

1920