Черные вороны

Каркайте, черные вороны,Мытые белыми вьюгами:По полю старые бороныХодят за острыми плугами.Каркайте, черные вороны!Истину скрыть вы посмеете ль?Мечет, крестясь, во все стороныЗерна по бороздам сеятель.Каркайте, черные вороны!Выкрики издавна слажены;Нивы страданием ораны,Потом кровавым увлажены.Каркайте, черные вороны,Ваше пророчество! В воздухеГрянет в упор, как укор, оно:«Пахарь! не мысли о роздыхе!»Каркайте, черные вороны!Долго ль останусь на свете я?Вам же садиться на бороныВновь, за столетьем столетия!

27 мая 1917

Вдоль моря

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря...По берегу – снег, и песок, и кусты;Меж морем и небом, просторы узоря,Идет полукруг синеватой черты.Мы едем, мы едем, мы едем... ПредгорийВзбегает, напротив, за склонами склон;Зубчатый хребет, озираясь на море,За ними белеет, в снегах погребен.Всё дальше, всё дальше, всё дальше... Мы вторимКолесами поезда гулу валов;И с криками чайки взлетают над морем,И движутся рядом гряды облаков.Мелькают, мелькают, мелькают, в узоре,Мечети, деревни, деревья, кусты...Вот кладбище смотрится в самое море,К воде наклоняясь, чернеют кресты.Все пенные, пенные, пенные, в мореВалы затевают свой вольный разбег,Ликуют и буйствуют в дружеском споре,Взлетают, сметая с прибрежия снег...Мы едем... Не числю, не мыслю, не спорю:Меня покорили снега и вода...Сбегают и нивы и пастбища к морю,У моря по снегу блуждают стада.Цвет черный, цвет белый, цвет синий... Вдоль моряМы едем; налево – белеют хребты,Направо синеют, просторы узоря,Валы, и над ними чернеют кресты.Мы едем, мы едем, мы едем! Во взореВсе краски, вся радуга блеклых цветов,И в сердце – томленье застывших предгорийПред буйными играми вольных валов!

1917

Тусклая картинка

Под небом тускло-синеватым,Ограждена зеленым скатомС узором белых повилик,Река колеблет еле внятноПо синеве стальные пятна И зыби цвета «электрик».Обрывки серых туч оселиК вершинам изумрудных елейИ загнутым плащам листвы;А, ближе, ветер – обессиленИ слабо реет вдоль извилинБолотно-матовой травы.Черты дороги – чуть заметны,Но к ним, как веер многоцветный,Примкнули кругозоры нив:Желтеет рожь, красна гречиха,Как сталь– овес, и льется тихоЛьна синеватого разлив.

Июль 1917

Ночью

Ночь

Пришла и мир отгородилаЗавесой черной от меня,Зажгла небесные кадила,Вновь начала богослуженье,И мирно разрешился в пеньеГул обессиленного дня.Стою во храмине безмерной,Под звездным куполом, один, —И все, что было достоверно,Развеяно во мгле простора,Под звуки неземного хора,Под светом неземных глубин.Пусть Ночь поет; пусть мировыеВершатся тайны предо мной;Пусть благостной евхаристииТоржественные миги минут;Пусть царские врата задвинутВсе той же черной пеленой.Причастник, прежней жизни коснойЯ буду ждать, преображен...А, сдвинув полог переносный,Ночь – бездну жизни обнаружит,И вот уже обедню служитВо мраке для других племен.

1916

Ночью у реки

Воды – свинца неподвижней; ивы безмолвно поникли;Объят ночным обаяньем выгнутый берег реки;Слиты в черту расстояньем, где-то дрожат огоньки.Мир в темноте непостижней; сумраки к тайнам привыкли...Сердце! зачем с ожиданьем биться в порыве тоски?Мирно смешайся с преданьем, чарами сон облеки!Чу! у излучины нижней – всхлип непонятный... Некрик ли?К омуту, с тихим рыданьем, быстро взнеслись две руки...Миг, – над безвестным страданьем тени опять глубоки.Слышал? То гибнет твой ближний! Словно в магическомциклеЗамкнуты вы заклинаньем! словно вы странно близки!Словно ты проклят стенаньем – там, у далекой луки!Воды – еще неподвижней; ветви покорней поникли;Лишь на мгновенье журчаньем дрогнули струи реки...Что ж таким жутким молчаньем мучат теперь ивняки?

1916