* * *

Ты – мой демон, ты – эринния,Неразлучная со мной!В целом мире – как в пустыне я,И все миги я с тобой!Одинок я под смоковницей, —Но с тобой мои мечты;На постели я с любовницей, —Но в моих объятьях – ты!Я – в весельи вдохновения, —Шепчешь ты начало строк;Я замыслил преступление, —Подаешь мне ты клинок!Тайной волей вместе связаны,Мы напрасно узы рвем,Наши клятвы не досказаны,Но вовеки мы вдвоем!Ненавистная! любимая!Призрак! Дьявол! Божество!Душу жжет неутолимаяЖажда тела твоего!Как убийца к телу мертвому,Возвращаюсь я к тебе.Что дано мне, распростертому?Лишь покорствовать Судьбе.

1910. 1911

* * *

Odi et amo.

Catullus[29]Да, можно любить, ненавидя,Любить с омраченной душой,С последним проклятием видяПоследнее счастье – в одной!О, слишком жестокие губы,О, лживый, приманчивый взор,Весь облик, и нежный и грубый,Влекущий, как тьма, разговор!Кто магию сумрачной властиВ ее приближения влил?Кто ядом мучительной страстиОбъятья ее напоил?Хочу проклинать, но невольноО ласках привычных молю.Мне страшно, мне душно, мне больно.Но я повторяю: люблю!Читаю в насмешливом взореОбман, и притворство, и торг...Но есть упоенье в позореИ есть в униженьи восторг!Когда поцелуи во мракеВонзают в меня лезвее,Я, как Одиссей о Итаке,Мечтаю о днях без нее.Но лишь Калипсо я покинул,Тоскую опять об одной.О горе мне! жребий я вынул,Означенный черной чертой!

1911

* * *

Опять безжалостные рукиМеня во мраке оплели.Опять на счастье и на муки Меня мгновенья обрекли.Бери меня! Я твой по праву!Пусть снова торжествует ложь!Свою не радостную славуЕще одним венком умножь!Я – пленник (горе побежденным!)Твоих колен и алчных уст.Но в стоне сладостно-влюбленномРасслышь костей дробимых хруст!С тобой, лак цепью, спаян вместе,Полузакрыв истомный взор,Я не забыл о тайной местиЗа твой восторг, за мой позор!А! зверь неутомимо-гибкий!Быть может, я тебя люблю!Но все движенья, все улыбкиТвои – я жадно уловлю.Дрожа, прислушаюсь к стенанью.Запечатлею звуки слов,И с ними, как с богатой данью,Вернусь к свободе из оков.Потом – моим стихам покорным,С весельем, передам твой лик,Чтоб долго призраком упорнымСтоял пред миром твой двойник!

1911

* * *

Как птицы очковой змеей очарованы,Поднять мы не смеем измученных рук,И, двое, железами давними скованы,Мы сносим покорно медлительность мук.Всегда предо мною улыбка поблекшаяКогда-то горевших, как пурпуром, губ.Ты никнешь в оковах, сестра изнемогшая,И я неподвижен, как брошенный труп.Привстать бы, сорвать бы оковы железные,И кольца и цепи! и вольными вновьБежать в дали синие, в сумерки звездные,Где ставит алтарь свой меж сосен Любовь!Со смехом упасть там на мхи потемневшие,Объятья святые, как детям, сплести, —Забыть эти муки, как сны отлетевшие,Как камни на прежнем, пройденном пути!Я знаю, исчезнет тоска нестерпимаяПри веяньи первом прохлады лесной,И снова ты станешь былая, любимая,И я на колени склонюсь пред тобой!Но воля бессильна, как птица бескрылая,И залиты руки тяжелым свинцом.Ты никнешь, в слезах, ненавистная, милая,В оковах железных мы никнем вдвоем...

1911

* * *

Прощаю все, – и то, что ты лгала мнеГубами алыми, дарами долгих ласк,Что вместо хлеба мне давала камни,Что на руках цепей я слышал лязг;И то, что мной целованное телоБросала ты лобзаниям других,И то, что сделать лживым ты хотелаМой праведный, мой богомольный стих!Прощаю все, – за то, что были алыТвои, всечасно лгавшие, уста,Что жгли меня твоих грудей овалы,Что есть в твоем лице одна черта;Еще за то, что ласковым названьемТы нежила меня в час темноты;За то, что всем томленьям, всем страданьямМеня обречь умела только ты!вернуться

29

Ненавижу и люблю.

Катулл (лат.).