Ее колени...

Рондо

Ее колени я целую. ТениСклоняются, целуя нас двоих.Весь мир вокруг застенчиво затих.Мы – вымысел безвестных вдохновений,Мы – старого рондо певучий стих.Певец забытый! Брат времен святых!Ты песне вверил жалобы и пени,И вот сегодня мне поют твой стихЕе колени:«В венке из терний дни мои; меж нихОдин лишь час в уборе из сирени.Как Суламифи – дом, где спит жених,Как Александру – дверь в покой к Εлене,Так были сладостны для губ моихЕе колени».

1908

Лишь одного!

Газелла

Лишь одного: я быть с тобой хочу!С твоей мечтой слить трепет свой – хочу!Над глубью глаз повиснув в высоте,Дышать их ночью, влажной тьмой – хочу!В гробу объятий, в жуткой тесноте,Услышать близко сердца бой – хочу!Вдвоем спешить к мучительной метеИ вместе пасть у цели той – хочу!Как палачу, отдаться красотеИ с плахи страсти крикнуть: «Твой!» – хочу!

Сентябрь 1905

К Пасифае

Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю!В тебе я женщину покорно чту,Земной души заветную мечту,За ней влекусь к предсказанному раю!Я чту в тебе твою святыню, – ту,Чей ясный луч сквозь дым я прозреваю.Я, упоив тебя, как Пасифаю,Подъемлю взор к тебе, как в высоту!Люби иль смейся, – счетов нет меж нами, —Я все равно приду ласкать тебя!Меня спасая и меня губя,На всех путях, под всеми именами,Ты – воплощенье тайны мировой,Ты – мой Грааль, я – верный рыцарь твой!

Май 1904

Ночные цветы

Целый день спят ночные цветы...

А. ФетПод зноем дня в пыли заботы На придорожьях суеты,В бессильи тягостной дремоты,Висят священные цветы.Но лишь, предвечная колдунья,Начертит Ночь волшебный круг;В огнях луны и в тьме безлуньяИх стебли оживают вдруг.И, как уста, открыв глубиныСвоих багряных лепестков,Цветы с полей, цветы с куртиныСогласно тянутся на зов.Дыша любовью и изменой,Цветок впивается в другойИ сладко падает, как пеной,Обрызган утренней росой.

Июль 1906

Призрак неизбежный

Триолеты

Твой лик, загадочный и нежный,Как отраженье в глубине,Склонился медленно ко мне.Твой лик, загадочный и нежный,Возник в моем тревожном сне.Встречаю призрак неизбежный:Твой лик загадочный и нежный,Как отраженье в глубине.Твои уста, как уголь жгучий,Язвят мне очи, плечи, грудь,И сладко мне в огне тонуть.Твои уста – как уголь жгучий!..Мой сон! полней и ярче будь,Томи меня, пали и мучай!Твои уста, как уголь жгучий,Язвят мне очи, плечи, грудь.Неспешный ужас сладострастья,Как смертный холод лезвия,Вбирает жадно жизнь моя.Неспешный ужас сладострастьяРастет, как бури шум, – и яБлагословляю стоном счастьяНеспешный ужас сладострастья,Как смертный холод лезвия.

1908

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольнымируками мой стан безвольный обвила,Ты распаленными устами мне грудь и плечи, лоб и губы,как красным углем, обожгла.И, множа странные соблазны, меняя лик многообразный,в меня впиваясь сотней жал,Дух непокорный с башни черной ты сорвала рукойупорной и с ним низринулась в провал.В бессильи падая, лишь крылья я видел над собой —да алый, от свежей крови влажный, рот.И скалы повторяли крики, и чьи-то побледнели лики,и пали мы в водоворот.И я не спорил с темным Роком. Мой труп неистовымпотоком несло по остриям камней,И когти мне терзали тело, и сердце слабое немело,и ужас был в душе моей.Но в миг последний онеменья вдруг совершилосьвозрожденье, и успокоенный потокВнезапно, с нежностью небрежной, мой труп,страданьем искаженный, отбросил сонно на песок.

1907