СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Вершина горы Юнгфрау. Первая паркаЛуна встает большим багряным шаром.На высоте, где ни единый смертныйНе запятнал снегов своей стопой,Слетаемся мы ночью. В диком море,В хрустальном океане горных льдов,Мы без следа скользим по их изломам,По глыбам, взгроможденным друг на друга,Подобно бурным пенистым волнам,Застывшим посреди водоворота,И вот на этой сказочной вершине,Где отдыхают тучи мимоходом,Сбираемся на игрища и бденья.Сегодня в полночь — наш великий праздник,И, на пути к чертогам Аримана,Я жду сестер. — Но что они так медлят?Голос(поющий вдалеке) Злодей венценосный,Низвергнутый в прах,[15]Томился в изгнанье,В забвенье, в цепях.Я цепи разбила,Расторгла тюрьму, —Я власть и свободуВернула ему:Потоками крови он землю зальет,Народ свой погубит — и снова падет!Второй голосПлыл в море корабль, точно птица летел:В эту ночь ему горестный выпал удел.Ни мачт, ни снастей, ни ветрил, ни руля —Ничего от него не оставила я.Один лишь пловец, — он достоин того, —До прибрежья достиг, — я щадила его:Предатель, пират,[16] снова будет он жить,Чтобы мне своей темною жизнью служить.Первая парка(отвечая)Спокойно спал город, —В слезах и тревогеУвидит он утро;Медленно, мрачноЧума распростерлаНад городом крылья.Тысячи пали,И тысячи тысячПадут пред всесильной.Живые погибших, —Любимых и милых, —Покинут, спасаясьОт призрака смерти.Ужас и злоба,Скорбь и смятеньеОхватят людей.Блаженны почившие,Взор отвратившиеОт кары моей![17]Входят вторая и третья парки. Все триВ руках у нас — сердца людей,Наш след — их темные могилы.Лишь для того, чтоб отнимать,Даем мы смертным жизнь и силы.Первая паркаПривет! — Где Немезида?Вторая паркаНа работе,Но на какой — не знаю: я самаНе покладала рук до сей минуты.Третья паркаДа вот она.Входит Немезида. Первая паркаВсе нынче опоздали.Где ты была?НемезидаЖенила дураков,Восстановляла падшие престолыИ укрепляла близкие к паденью;Внушала людям злобу, чтоб потомРаскаяньем их мучить; превращалаВ безумцев мудрых, глупых — в мудрецов,В оракулов, чтоб люди преклонялисьПред властью их и чтоб никто из смертныхНе смел решать судьбу своих владыкИ толковать спесиво о свободе,Плоде, для всех запретном. — Но пора!На облака — и в путь! Мы опоздали.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Чертог Аримана. — Ариман на троне — огненном шаре, окруженном духами. Гимн духовХвала ему, — хвала царю эфира,Царю земли и всех земных стихий,Кто повергает целый мир в смятеньеЕдиным мановением руки!Дохнет ли он — бушуют океаны,Заговорит — грохочет в небе гром,Уронит взор — на небе солнце меркнет,Восстанет — сотрясается земля.В пути ему предшествуют кометы,Вослед ему — вулканы мечут огнь,И гнев его сжигает звезды в пепел,И тень его — всесильная Чума.Война ему, что день, приносит жертвы,Смерть платит дань, и Жизнь, его раба,К его стопам смиренно полагаетВесь ужас мук и горестей земных!Входят парки и Немезида. Первая паркаВосславьте Аримана! На землеРастет его могущество — покорноИсполнили мы волю Аримана!Вторая паркаВосславьте Аримана! Мы, пред кемСклоняет выю смертный, преклоняемСвое чело пред троном Аримана!Третья паркаВосславьте Аримана! Преклоняясь,Мы ждем его велений!НемезидаЦарь царей!Все, что живет, что существует — наше,А мы — твои. Но, чтобы наша властьМогла расти, твою усугубляя,Наш долг быть неустанными в трудах,И мы свой долг исполнили: мы святоСвершили все, что повелел ты нам.Входит Манфред.ДухЧто вижу я? Безумец, жалкий смертный!Пади во прах.вернуться

15

Злодей венценосный, // Низвергнутый в прах… — Имеется в виду Наполеон Бонапарт.

вернуться

16

Предатель, пират… — Предполагается, что здесь Байрон имел в виду лорда Кокрейна, Томаса (1775–1860) — английского политического деятеля.

вернуться

17

От кары моей! — далее у Байрона имеются строки:

Крушенье народов, работу ночную,В веках я творила и вновь сотворю я.(«Изд. 1922», с. 90)