У моря

Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой.Тяжелый запах трав серебряно-зеленыхСмешался в воздухе со свежестью морской,С дыханьем волн соленых.И шепчет грозные, невнятные словаСердитый вал, с гранитом споря...Зловещей бледностью покрылась синеваРазгневанного моря.О мощный Океан, прекрасен и угрюм,Как плач непонятый великого поэта, —Останется навек твой беспредельный шумВопросом без ответа!

1889

На южном берегу крыма

Немая вилла спит под пенье волн мятежных...Здесь грустью дышит все – и небо, и земля,И сень плакучих ив, и маргариток нежныхБезмолвные поля...Сквозь сон журчат струи в тени кустов лавровых,И стаи пчел гудят в заросших цветниках,И острый кипарис над кущей роз пунцовыхЧернеет в небесах...Зато, незримые, цветут пышнее розы,Таинственнее льет фонтан в тени ветвейНевидимые слезы,И плачет соловей...Его уже давно, давно никто не слышит,И окна ставнями закрыты много лет...Меж тем как все кругом глубоким счастьем дышит, —Счастливых нет!Зато в тени аллей живет воспоминаньеИ сладостная грусть умчавшихся годов, —Как чайной розы теплое дыханье,Как музыка валов...

1889, Мисгор

Монах Легенда

Над Новым Заветом склонился монах молодой,Он полон святой, бесконечной отрады;На древнем пергаменте с тихой зарейСливается отблеск лампады;И тусклые, желтые грани стеклаВ готических окнах денница зажгла.Прочел он то место, где пишет в послании Павел:«Как день перед Господом – тысячи лет!» —И Новый ЗаветВ раздумье оставилСмущенный монах, и, сомненьем объят,Печальный идет он из кельи, не видит, не слышит,Как утро в лицо ему дышит,Как свеж монастырский запущенный сад.Но вдруг, как из рая, послышалось чудное пеньеКакой-то неведомой птицы в росистых кустах —И в сладких мечтахЗабыл он сомненье,Забыл он себя и людей.Он слушает жадно, не может наслушаться вволю,Все дальше и дальше, по роще и полюИдет он за ней.Той песней вполне не успел он еще насладиться,Когда уж заметил, что – поздно, что с темных небесВечерние росы упали на долы, на лес,Пора в монастырь возвратиться.Подходит он к саду, глядит – и не верит очам:Не те уже башни, не те уже стены, и гущеДеревьев зеленые кущи.Стучится в ворота. «Кто там?» —Привратник глядит на него изумленный.Он видит – все чуждо и ново кругом,Из братьев-монахов никто не знаком...И в трапезу робко вступил он, смущенный.«Откуда ты, странник?» – «Я брат ваш!» – «Тебя никогдаНикто здесь не видел»... Он годы свои называет —Те юные годы умчались давно без следа... Седая, как лунь, бородаНа грудь упадает.Тогда из-за трапезы всталИгумен; толпа расступилась пред ним молчаливо,Он кипу пергаментов пыльных достал из архиваИ долго искал...И в хронике древней они прочиталиО том, как однажды поутру веснойПошел из обители в поле монах молодой...Без вести пропал он, и больше его не видали...С тех пор три столетья прошло...Он слушал – и тенью печалиПокрылось чело.«Увы! три столетья... о, птичка, певунья лесная!Казалось – на миг, на один только мигЗабылся я, песне твоей сладкозвучной внимая —Века пролетели минутой!» – и, очи смежая,Промолвил он: «Вечность я понял!» – главою поникИ тихо скончался старик.

Имогена Средневековая легенда

«Лютой казни ты достоин...Как до выси небосклона, —Далеко оруженосцу —До наследницы барона!Но в любви к тебе призналасьИмогена, – я прощаю;Божий суд великодушноВам обоим предлагаю.Ты возьмешь ее на плечи,По скалам и по стремнинеТы пойдешь с бесценной ношейКо кресту на той вершине.Путь не легок: поскользнешься —Смерть обоим... Если ж с неюДо креста дойдешь, – навекиБудет дочь моя твоею.Что ж, согласен?» – «Да». – «До завтра».Грозный час настал. СобраньеЖдет, окованное страхом,Рокового испытанья.Сам барон мрачнее ночи.Опустил угрюмо вежды;Только те, кто любят, полныЧудной силы и надежды.И с отвагой, и с любовью,Он берет ее на плечи,И она ему, краснея,Шепчет ласковые речи...Вот сигнал, – по дикой кручеОн идет... Пред ними бездна...Но в очах его отвага,С милой смерть ему любезна.Из-под ног сорвался камень, —Он дрожит, изнемогает...Но так нежно ИмогенаКудри милого ласкает.И в очах блеснуло счастье,И легко над страшной кручейОн прошел каким-то чудом,Безмятежный и могучий.А над ним она, в лазури,С золотыми волосами,В белом платье – словно ангелС белоснежными крылами.Но таков удел наш горький:Кто нам дорог, кто нас любит, —Обнимая, вместе в безднуУвлекает нас и губит.С каждым шагом все тяжелеДавит ноша, и, склоняясь:«Тяжко мне, я умираю…» —Прошептал он, задыхаясь...Но она взглянула в очиИ «люблю» ему сказала,И безумная отвагаВ гордом взоре заблистала.Вся – надежда, вся – молитва,Имогена, в страстной муке,Чтобы легче быть – высокоПодымает к небу руки...Вот и крест... Еще мгновенье —И достиг он цели... Бледный,Пал он с ношей драгоценной,И раздался крик победный:«Ты моя, моя навеки!»«Поскорей разнять их!» – грозноЗакричал барон... Со свитойОн примчался – было поздно...Слишком крепко ИмогенаОбвила его руками...На лице – покой и счастье,И уста слились с устами.«Что ж вы медлите? СкорееРазлучить их!» Но стоялиВсе, поникнув головою,Полны страха и печали.Лишь один ответил робко:«Никакая власть и силаРазделить, барон, не можетТо, что смерть соединила…»