IX

С этих пор страданья началисьТяжкого, смертельного недуга.Раз от всенощной, полны испуга,Бледные монахи собралисьИ смотрели на его мученья.И не в силах боли превозмочь,Полумертвый, истощив терпенье,Он метался и стонал всю ночь;Юный брат в порыве состраданья,Слыша бесконечные стенанья,Видя, что ничем нельзя помочь —«Господи, – воскликнул, – неужелиТак несправедливо и без целиТы казнишь избранников Твоих?»Услыхал больной и вдруг затих,На монаха поглядел он строго,И ответ раздался в тишине:«Брат, как смеешь ты судить во мнеМилосердье праведного Бога?»Встал Франциск от ложа и, с трудомОпустившись, ниц упал челом,Крепко всеми членами своимиТрепетными, слабыми, нагимиОн к земле припал и целовалЗемлю, руки к персям прижимал,Полный бесконечного смиренья:«О Создатель мой, благодарюЯ за всё, за все мои мученья!Об одном еще Тебя молю:Боль сильнее сделай, если надо, —Я перенесу ее, любя, —Потому что всё, что от Тебя,Даже муки – для меня отрада!Разве не у Господа в руках —Жизнь и смерть, и вся земная доля?О Твоя, Твоя да будет воля,Отче, на земле и в небесах!»

Х

Так великий дух в страданьях рос.И огнем любви неутолимойСердце чистое зажег Христос.Между тем, как дух неугасимоПред лицом Твоим горел, Господь, —Как свеча пред образом, – сгоралаОт болезни немощная плоть,Таяла, как воск, и умирала.

XI

Перед смертью он ослеп. МученьеКаждый день росло. Когда поройСтановилось легче, в сад больнойВыходил: одно лишь утешенье —На крыльце у двери посидеть,И на миг – измученное тело,Что, теряя силы, холодело,В теплых солнечных лучах согреть.Раз, когда в вечернем кротком светеОн дремал, монахи принеслиПару диких горлиц. Их нашлиВ поле. Бедные попались в сети.Чтоб вскормить могли они птенцов,Гнездышко под кровлей, над дверямиОн слепил из глины и сучковСлабыми, дрожащими руками.И веселью не было конца,Только что из первого яйцаВылупился птенчик, и неловкойОбнаженной маленькой головкойСкорлупу пробил... Раздался пискЖалобный... Благословил ФранцискГоспода за то, что, умирая, Видел, как рождалась молодаяЖизнь, и, свет еще сильней любя,Окруженный мраком в вечной ночи,К солнцу поднял он слепые очи,«Господи, благодарю Тебя!..»

ХII

Только плоти слабою преградойДух его, как тонкою стеной,Отделен от Бога. Он поройГоворил: «Мне ничего не надо,Хорошо и умереть, и жить!»Так Блаженный, землю покидая,Счастье высшее познал – любить,На любовь в ответ любовь встречая.Чтобы к Богу в мире отойти,В темную часовню под землеюОн велел себя перенести.Утешаясь бедностью святою,Ризы снял и лег на голый пол,И как в юности, когда, одеждыСняв с себя, от миpa он ушел, —Так теперь, исполненный надежды,Он с печатью смерти на челе,Все земное отдает землеИ свободе радуется: «Братья,Я хочу быть бедным и таким,Как родился – слабым и нагим,Кинуться Спасителю в объятья!..»Со свечами иноки стоят,И один открыл на аналоеИ читал Евангелье святое;В тишине слова любви звучат:«Дети, Я не долго с вами буду.Ныне вам Я новую МоюЗаповедь великую даю,И за то Я вечно в вас пребуду.Мир вам, дети! Как Я вас люблю,Так и вы друг друга возлюбите,Чтоб узнали все по той любви,Что вы заповедь Мою хранитеИ что вы ученики Мои.Я приду к вам вновь и успокою.Вы – во Мне, как Я – в Отце Моем,И вы будете одно со Мною,Как и Я – одно с Моим Отцом».Он вздохнул – и кончилось мученье:И, как будто задремав, поникГоловой на грудь в изнеможенье,И закрылись очи. Бледный лик —Все светлей, спокойней и прелестней...Как дитя – у матери в руках,Убаюканное тихой песней, —Он почил с улыбкой на устах.Незакатный свет пред ним сияет,В лоне Бога дух его исчез, —Так в лазури утренних небесБелокрылый лебедь утопает.

1891