«С тобой, моя печаль, мы старые друзья…»

С тобой, моя печаль, мы старые друзья:Бывало, дверь на ключ ревниво запирая,Приходишь ты ко мне, задумчиво немая,Во взорах темное предчувствие тая;Холодную, как лед, но ласковую рукуНа сердце тихо мне кладешьИ что-то милое, забытое поешь,Что навевает грусть, что утоляет муку.И голубым огнем горят твои глаза,И в них дрожит, и с них упасть не может,И сердце мне таинственно тревожитБольшая, кроткая слеза...

1884

Развалины

В тот день укрепленные города будут,

как развалины в лесах... и будет пусто.

Кн. Исайи XVIIТо был зловещий сон: по дебрям и лесам,Казалось, я блуждал, не находя дороги;Ползли над головой, нахмуренны и строги,Гряды свинцовых туч по бледным небесам;И ветер завывал, гуляя на просторе,И ворон, каркая, кружился надо мной;И нелюдимый бор, как сумрачное море,Таинственно гудел в пустыне вековой...И вот, когда я шел кустарником дремучим,Во мраке увидал я груды кирпичей;Покрыты были мхом расщелины камней,И плиты поросли репейником колючим.По шатким ступеням спустился я к реке,Где арки от мостов и темные громадыНизверженных бойниц чернели вдалеке.Клубящийся туман окутал анфилады Разрушенных дворцов и волны, и леса;И палевой зари желтела полосаМеж дремлющих столбов гранитной колоннады;И расстилал залив безжизненную даль,Едва мерцавшую, как матовая сталь.То правда или нет, но мнилось, что когда-тоБродил я много раз по этим берегам:И сердце дрогнуло, предчувствием объято...О нет, не может быть, не верю я очам!В столице молодой все пышно и богато,Там – жизнь и суета, а здесь лишь дикий бор,Венчая мертвый прах покинутых развалин,Уходит без конца в неведомый простор;И шум его ветвей, торжественно печален,Доносится ко мне, как грозный приговор:«Тебя я победил, отверженное племя!Довольно вам грозить железом и огнем,Бессильные рабы! Мое настало время,И снова мой намет раскинул я кругом.Мои кудрявые зеленые дружиныЯ приступом повел с полунощных пустыньНа величавый ряд незыблемых твердынь,И вот в пыли лежат их жалкие руины!..»Но шепоту дерев я криком отвечал:«О нет, неистребим наш светлый идеал!Надеяться и ждать, любить и ненавидеть,И кровью истекать в мучительной борьбе,Чтоб здание веков в развалинах увидеть,О нет, могучий лес, не верю я тебе!И смело проложу я путь к желанной цели!..»А сосны мрачные по-прежнему шумелиИ мне насмешливо кивали головой,И я бежать хотел с безумною тоской,Но лес меня хватал колючими ветвями,Как будто длинными костлявыми руками;И рвался я вперед и, ужасом объят,Проснулся наконец... С каким порывом жаднымЯ бросился к окну, как был я детски рад,Как стало для меня все милым и отрадным:И утра бледного сырая полутьма,И вечный гул толпы на улице широкой,Свистков протяжный вой на фабрике далекой,И тяжкий гром колес, и мокрые дома.Пусть небо надо мной безжизненно и мутно...Я тех, кого вчера презрением клеймил,Из глубины души теперь благословил!О, как поближе к ним казалось мне уютно,Как просто и тепло я вновь их полюбил!

Август 1884

На птичьем рынке

Из Анри КазалисаТоскуя в клетке, опустилОрел беспомощные крылья,Зрачки лениво он смежилВ тупом отчаянье бессилья...А рядом – мирный уголок,Где, о свободе не горюя,С голубкой счастлив голубок,Целуясь, нежась и воркуя...И полон дикой красоты,Порой кидает взор надменныйОрел на ласки той четы,Ничтожной, пошлой и блаженной.

1884

«Пройдет немного лет, и от моих усилий…»

Пройдет немного лет, и от моих усилий,От жизни, от всего, чем я когда-то был,Останется лишь горсть немой, холодной пыли,Останется лишь холм среди чужих могил.Мне кто-то жить велел, но по какому праву?..И кто-то, не спросясь, зажег в груди моейОгонь бесцельных мук и влил в нее отравуБолезненной тоски, порока и страстей.Откройся, где же ты, палач неумолимый,……………………………………………Нет, сердце, замолчи... ни звука, ни движенья…Никто нам из небес не может отвечать,И отнято у нас святое право мщенья:Нам даже некого за муки – проклинать!

1885