ХХХV

Я здесь, мой милый!..» Он не слышит,Напрасно Ольга обнялаБольного; он с усильем дышит...«Она ушла, совсем ушла»...И плачет тихими слезамиИ долго мутными глазами,Ее не видя, смотрит вдаль.В лице – покорная, немаяИ безнадежная печаль...Полоска бледно-голубаяСветлеет в окнах: первый гулСтолицы слышен... Он уснул.

XXXVI

И видел сон: идет куда-тоПо длинным комнатам, пустымИ мрачным... Сердце в нем объятоТревогой смутной. А над нимПо темным лестницам и сводам,По бесконечным переходам,Как будто шум от сквозняка,Был слышен свист однообразный,Пронзительный. В груди – тоска,Мечты унылы и несвязны...Уж он устал, но все вперед,Вперед по комнатам идет.

ХХХVII

И громче ветра шум пустынный;И сквозь таинственную мглуОн видит – кто-то темный, длинныйСтоить, не двигаясь, в углу.И с головы до ног упало,Его закутав, покрывало.Порой лишь складки черных ризДыханье ветра подымает, —Они колеблются, и внизОдежда медленно сползает...Он чувствует – последний часПришел... И не отводит глаз,

ХХХVIII

И смотрит в ужасе смертельном. Напрасно хочет он бежать...В его томленье беспредельномЕсть жажда наконец узнать,Проникнуть в страшный смысл загадки.Он видит: трепетные складкиСейчас лицо откроют... Вот —Все ниже, ниже покрывало.Еще мгновенье – и падет...Вдруг ветер зашумел, – упало,Он понял: это – смерть!.. И вдругПроснулся. В комнате вокруг

XXXIX

Все было ярко в зимнем блеске.Сидела Ольга у окна...И луч играл на занавеске.Борис почти не помнил сна,Но поглядел кругом бесстрастно...И он почувствовал так ясноИ понял смерть, как никогда.От всех порывов, колебанийИ от надежды – ни следа.И нет любви, и нет желаний!В его душе, в его очах —Теперь один безмолвный страх.

XL

Больной о смерти думал преждеПо книгам, по чужим словам.Он умирал в слепой надежде,Что смерть еще далеко, там,В грядущем где-то. Он сумеетС ней помириться, он успеетВопрос обдумать и решитьИ приготовиться заране...И – вот он понял: жизни нитьСейчас порвется. Не в тумане,Не в дымке – подойдя к концу,Он видел смерть лицом к лицу.

ХLI

И стоицизм его притворный,И все теории, как дым,Исчезли вдруг пред бездной черной,Пред этим ужасом немым.И жизнь он мерит новой мерой.Свой ум напрасно прежней веройВ науку хочет усыпить.Он в ней опоры не находить.Нет! Страха смерти победитьУмом нельзя... А жизнь уходит...От всех познаний, дум и книгКакая польза в страшный миг?

XLII

Как физиолог, поневолеОн наблюдает за собойИ ждет, прислушиваясь к болиОднообразный и тупой,Растущей медленно, зловещей.Что это – смерти признак вещий,Он понял; Ольге не сказалНи слова. Робок и послушен,Он только жалобно стонал,К словам участья равнодушен:Он разлюбил ее давно,Терпел и думал: «Вот оно!»

ХLIII

Плыло, сходило, приближалось,Над ним уж веяло оноИ снова тихо расплывалось,Как мутно-cеpoe пятно.«Что это, что?»... в недоуменьеОн напрягает ум и зренье,Он хочет знать: ответа нет,Молчит в бессилье ум тревожный...Быть может, это – глупый бред,Быть может, это – призрак ложный?..Но сердце, ужасом полно,Не даром чует: «Вот оно!»

XLIV

Покинуть мир в былое время,Не зная смерти, он решил,Чтоб сбросить сразу жизни бремя,Когда терпеть не хватит сил.И что ж? он смерть узнал, увидел,Но эту мысль возненавидел.Теперь несчастного томитОдна боязнь, что искушеньяОн наконец не победит,И будут так сильны мученья,Что преждевременный исходОн добровольно изберет.