1887

На даче

Шумит июльский дождь из тучи грозовойИ сеткой радужной на ярком солнце блещет,И дачницы бегут испуганной толпой,И летних зонтиков пурпурный шелк трепещетНад нивой золотой...А там, меж бледных ив с дрожащими листами,Виднеется кумач узорного платка, —То бабы весело с разутыми ногамиТеснятся на плоту; и звучного валькаУдары по белью над ясными волнамиРазносит далеко пустынная река...

1887

Символы (Песни и поэмы)

Alles Vergángliche

Ist nur ein Gleichnis…

(Goethe. «Faust», II Teile).[4]

…И став Павел среди Ареопага, сказал: «Мужи

Афиняне, по всему вижу, что вы благочестивы.

Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я

нашел жертвенник, на котором написано:

Неведомому Богу. Сего-то, которого вы, не зная,

чтите, я проповедую вам».

(Деяния Апостолов. XVII, 22, 23).

Бог

О, Боже мой, благодарюЗа то, что дал моим очамТы видеть мир, Твой вечный храм,И ночь, и волны, и зарю...Пускай мученья мне грозят, —Благодарю за этот миг,За все, что сердцем я постиг,О чем мне звезды говорят...Везде я чувствую, вездеТебя, Господь, – в ночной тиши,И в отдаленнейшей звезде,И в глубине моей души.Я Бога жаждал – и не знал;Еще не верил, но, любя,Пока рассудком отрицал, —Я сердцем чувствовал Тебя.И ты открылся мне: Ты – мир.Ты – всё. Ты – небо и вода,Ты – голос бури, Ты – эфир,Ты – мысль поэта, Ты – звезда...Пока живу – Тебе молюсь,Тебя люблю, дышу Тобой, Когда умру – с Тобой сольюсь,Как звезды с утренней зарей;Хочу, чтоб жизнь моя былаТебе немолчная хвала,Тебя за полночь и зарю,За жизнь и смерть – благодарю!..

Смерть

(Петербургская поэма)

Первая песнь

I

Анакреон подняв свой кубок,Склонив на грудь румяный лик,Бывало пел любовь голубок,Венчанный розами старик.И ты в приюте муз и гpaций,Беспечно дни провел, Гораций:Певцы, не ведая забот,Свой мед, как пчелы, собирали.И был отраден их восход,Закат блаженный – без печали.Так жил, вдали от всех тревог,Художник древности, как бог.

II

Бывало, в мирном кабинете,И наши лирики моглиХвалить, забыв про все на свете,Красоты неба и земли...Теперь совсем иное время:Поэтов ветреное племяЖелезный век поработилЦарит над нами муза гнева,И стих унылый сердцу мил.Веселья прежнего напева,Друзья, не требуйте от нас...Но с Богом в путь: начну рассказ...

III

Наш город скучный и холодныйВ стихах задумчивых пою,Наш Север мрачный и бесплодныйОтчизну бедную мою.В огромном Невском и Литейной,В их красоте прямолинейной,В Неве, закованной в гранит, —Есть дух суровый. Город бедный,Не даром над тобой царитНа глыбе камня Всадник Медный:Ты полон страха и тоски —Под грозным манием руки

IV

Петровой! В городе туманном,В громадах улиц – мысль одна,Как луч в кристалле многогранном,Кругом везде отражена,В холодном бледном небосводе,И в этой северной природеТаится кроткая печаль:Когда гляжу на мрачный Heвский,На отуманенную даль, —Твоих героев, Достоевский,Припоминаю. Русский духИ здесь, быть может, не потух.

V

И здесь не дремлет в людях совесть,И здесь на лицах молодыхЯ иногда читаю повестьСтраданий гордых и немых.Люблю смотреть, как негодуетНева, лишь с запада подуетМогучий ветер. Синий ледЛучами теплыми расколот;К морям волна его несет...Зато зимой в столице – холод,И неподвижна, и мертваПод снежным саваном Нева...

VI

Был час, когда сквозь дым душистыйСигар, меж фруктов, на столе,Под лампой блещет золотистыйЛикер в граненом хрустале,Когда, минут не тратя даром,Сидит за третьим самоваромЧиновник бедный на Песках,Зовет соперников для винтаХозяин с картами в руках,Когда в проходах лабиринтаУ мрачных театральных кассШумит толпа и блещет газ.вернуться

4

Все проходящееЕсть только Символ…(Гете. «Фауст», II часть)