Другое стихотворение Майкова, передающее нам его музыкальный восторг, написано на юбилей Рубинштейна.[47] В нем больше стройности: поэту чудится в звуках рояля борьба двух исконно враждебных сил; но и здесь он только подставляет под поразившие его созвучия более близкий ему мир света, как будто музыку можно исчерпать образом, колоритом и даже движением. Лучше удалась Майкову передача голосов природы в красивой пьесе «Звуки ночи», написанной излюбленным майковским размером, торжественным александрийским стихом; но и здесь некоторые уподобления кажутся нам неестественными, например:

С разливов хоры жаб несутся, как глухиеОргана дальнего аккорды басовые.В их металлическом сиянье и движеньеМне чувствуется гул их вечного теченья.

Как совместилось у Майкова представление о музыке сфер с гулом от движения звезд: не есть ли гул отдаленная от нас смесь разнородных и неслаженных звуков, вполне чуждая музыкальности? Не лексическая ли здесь ошибка?

Скульптура отразилась у Майкова в целом ряде стихотворений. Таковы его ранние «Горы» (1841): он называет этим именем облака и сравнивает их с недоконченными мечтами и думами Зодчего природы.[48] Таков «Барельеф» (1842), «Мраморный фавн» (1841), «После посещения Ватиканского музея» (1845), «Анакреон скульптору» (1853) и «Мариэтта» (1886), а в стихотворении 1890 г. у него поэт

Отольет и отчеканитВ медном образе-мечту![49]

Большая часть поэтов выбирает себе какой-нибудь вид общения с природой, род спорта. Поэты будущего, может быть, окажутся велосипедистами или аэронавтами. Байрон был пловец, Гете-конькобежец, Лермонтов-наездник; больше всего между поэтами, по крайней мере нашими, было охотников: Тургенев, Толстые, Некрасов, Языков, Фет; Майков был страстным удильщиком, и это занятие, кажется, удивительно гармонировало с его созерцательной натурой и любовью к тишине солнечного дня, которая так ясно отразилась в его поэзии.

Преобладание живописных элементов его поэзии над музыкальными и, может быть, вообще зрительных восприятий над слуховыми сказалось у него, как у Гончарова, ясностью и отчетливостью изображения и выражения, нелюбовью ко всему искусственному, вычурному, расплывчатому, недосказанному и, наконец, слабой наклонностью к мистицизму. Язык Майкова выразителен и прост, несмотря на привычно торжественный тон его лирики. Манерность речи он ненавидел не менее вульгарности, и у него нигде нет искусственной опрощенности и пониженности слога. Стиль Майкова по справедливости заслуживает особого исследования. Но здесь мне приходится ограничиться лишь весьма немногими и беглыми замечаниями.

Сила майковской речи заключалась в ее естественном синтаксическом сложении {только не разговорном} и в живописных элементах, причем он славился особенно эпитетами, а также искусным подбором и составлением сложных слов.

Вот ряд примеров:

Для сложных слов:

орел широкобежный;[50] темноцветные маки;[51] плод сладко-сочный;[52] грот темно-пустынный;[53] над чашей среброзвонкой;[54] золотовласые, наяды;[55] Силен румянорожий;[56] на брегу зелено-теплых вод;[57] Апеннин верхи снеговенчанны, с чернокудрявой, смуглой головой;[58] лилово-сребристые горы, бред твой сквозьсонный;[59] со смугло-палевым классическим лицом;[60] в многомятежном море зла;[61] голубок среброкрылых;[62] самоуслада; миродержавная забота;[63] быстробежный и т. д.

Согласитесь, что ни одного из этих слов или словосочетаний нельзя назвать натянутым и неудачным.

Для эпитетов:

янтарный мед[64] (1839); золотые акации[65] (1839); внимательная мечта («Импровизация») (1856); мохнатая ель, мшистая ель (1856), благодатный дождик, золотая буря[66] (1856); голубые бездны полны[67] (1857); незабудок сочных бирюза (I, 255);[68] в густой лазури[69] (1870); огненный. куст настурций;[70] грудой кудрявых груздей[71] (1856).

Замечательно сравнение:

А красных мухоморов ряд,Что карлы сказочные спят…[72]

Неологизмов у Майкова вообще мало (сквозистый,[73] трелится,[74] зарость[75]). При этом он не был и педантом русской речи и свободно допускал в свои стихи иностранные слова, даже не прижившиеся в русском:

Везде попрыгав с тамбуриномИ в банделетках золотых.[76]

Да и публика знает маэстро — и уж много о нем не толкует. Репутация сделана: бюст уж его в Пантеоне.[77] (1859)

Но он решительно уклонялся от слов областных, а также обветшавших славянизмов, которыми, впрочем, владел мастерски, применяя их там, где этого требовал местный колорит картины. Например, в стрелецком сказании:

Но реченный Никон волкомВторгся в оный вертоградИ своим безумным толкомНиспроверг церковный лад![78]

Стиль «Странника»[79] у него выдержан превосходно. Но речь циника в «Двух мирах», которой он хотел придать вульгарный оттенок, по-моему, ему не удалась.

Созерцательно-рассудочная натура Майкова и медленный, органический процесс его творчества удаляли его от современности, от борьбы и полемики, от обличений и проповедничества. Он называет себя поэтом-пустынником (в известном стихотворении, которое может служить эпиграфом к его книгам) и отшельником[80] в обращении к своему издателю Марксу.

…Лишь Красоту любя,Искал лишь Вечное в явленьи преходящемОтшельник…вернуться

47

…стихотворение… написано на юбилей Рубинштейна. — «А. Г. Рубинштейну» (1886).

вернуться

48

Зодчий природы. — «Горы».

вернуться

49

Отольет и отчеканит… — «Вдохновенье-дуновенье.» (1889).

вернуться

50

…орел широкобежный… — «Раздумье».

вернуться

51

…темноцветные маки… — «Сон».

вернуться

52

…плод сладко-сочный… — «Приапу».

вернуться

53

…грот темно-пустынный… — «Все думу тайную в душе моей питает…»

вернуться

54

…над чашей среброзвонкой… — «Вакх».

вернуться

55

…золотовласые наяды… — «Сомнение».

вернуться

56

…Силен румяно рожий… — «Барельеф».

вернуться

57

…на брегу зелено-теплых вод… — «Цинтии».

вернуться

58

…Апеннин верхи… с чернокудрявой, смуглой головой… — «Campagna di Roma».

вернуться

59

…лилово-серебристые горы, бред твой сквозьсонный… — «Художник».

вернуться

60

…со смугло-палевым… лицом… — «Все утро в поисках, в пещерах, под землей…».

вернуться

61

…в многомятежном море зла… — «Упраздненный монастырь».

вернуться

62

…голубок среброкрылых… — «Пан».

вернуться

63

…миродержавная забота… — «Утопист».

вернуться

64

…янтарный мед… — «Раздумье».

вернуться

65

…золотые акации… — «Вхожу с смущением в забытые палаты…»

вернуться

66

…мохнатая ель… золотая буря… — «Под дождем».

вернуться

67

…голубые бездны полны… — «Поле зыблется цветами…»

вернуться

68

…незабудок сочных бирюза… — «Болото».

вернуться

69

…в густой лазури… — «Пан» (не позже 1869 г.).

вернуться

70

…огненный куст настурций… — «Ласточки».

вернуться

71

…грудой кудрявых груздей… — «Осень».

вернуться

72

А красных мухоморов ряд… — «Пейзаж».

вернуться

73

…сквозистый… — «Весна».

вернуться

74

…трелится… — «Импровизация».

вернуться

75

…зарость… — «Е. и. в. великому князю Константину Константиновичу».

вернуться

76

Везде попрыгав с тамбурином… — из трагедии «Два мира», ч. 3.

вернуться

77

Да и публика знает маэстро… — «Здесь весна, как художник уж славный, работает тихо…»

вернуться

78

Но реченный Никон волком… — «Стрелецкое сказание о царевне Софье Алексеевне».

вернуться

79

«Странник» (1866) — поэма Майкова из раскольничьего быта.

вернуться

80

Он называет себя поэтом-пустынником… и отшельником… — «Пустынник» (написано не позже 1883) и «Моему издателю (А. Ф. Марксу)» (1893).