– Иначе она сегодня ночью не заснёт, – с уверенностью в голосе продолжила Жаклин.

Мужчина улыбнулся ещё шире и наклонился к своей женщине. В его глазах при этом старые добрые бесенята, себя не помня, уже вовсю щипали гусей, выдёргивали из них пух и перья и набивали ими перину. А один самый талантливый, ловил улетевшие пушинки ракеткой для большого тенниса и меткими подачами возвращал их, так сказать, в дело.

– Ты тоже, – промурлыкал Алекс и неловко на ходу лизнул ушко девушки.

У неё тут же помимо воли приопустились веки, грудь наоборот приподнялась, на следующий же вдох уже не хватило обычной порции воздуха, внутри всё грозилось вот-вот заныть и встать на дыбы. От откровенного отклика на его прикосновения и неминуемого возбуждения девушку спасли Тигра с Винни Пухом, которые давали автографы и фотографировались с детьми на углу улицы. Дэлли вприпрыжку рванула к ним.

– Хотя бы в Диснейленде постарайся не думать о сексе. Здесь же дети! – прошипела Жаклин, чувствуя, что её собственные мысли на эту же самую тему скоро не уместятся в черепной коробке.

– Почему при детях нельзя думать о том, как они получаются? – искренне удивлённо поинтересовался парень.

– Господи, хоть ты не начинай, а, – посетовала женщина, нахмурившись при виде того, как Дэлли протискивается к диснеевским героям, распихивая детей локтями и забыв и про своих родителей, и про ту вежливость, которой её обучала мама. – Я еле успеваю на её вопросы отвечать. Ну, или хотя бы дождись ночи. Дэлли, нельзя быть такой грубой! – уже продолжила она довольно громко, ринувшись за дочерью. – Эти детки стоят в очереди, и ты должна встать в конце. Это уже твоё баловство, – с притворной укоризной обернулась она на ходу к папочке.

– Ночи… – мечтательно проурчал тот, не в силах мгновенно «вынырнуть» из злободневной темы. Но, сделав над собой усилие, добавил бодрым, командным голосом: – Дэлли, сделай их всех!

– Мама, я пить хочу, – заявил ребёнок после того, как заполучил-таки свою фотографию с Тигрой.

Они долго искали: чем бы напоить Эдельвейс.

Напитки в палатках с попкорном не нравились папе.

– Там одна химия, – авторитетно заявил он.

Соки из магазинов отвергла мама.

– Они слишком сладкие. Дэлли ими не напивается.

Обычную воду из бутылки не хотела сама дочь.

– Она невкусная, – скуксился ребёнок.

Минут через десять сошлись на «невкусном» чае, но зато с вкусным шоколадом в одном из кафе.

Утолив жажду, им пришлось выстоять длиннющую очередь на аттракцион «Чайные пары».

Александр сделал это с помощью трости, иногда поигрывая ею, Дэлли помогал новый набор под названием «Кукольный театр» состоящий из кукол – героев диснеевских историй, а Жаклин занялась волнениями по поводу того, чтобы дочку не стошнило на каруселях.

В «чашки» с ребёнком было решено идти папе.

– Вот, – всунула ему в руку мама большой мужской носовой платок, – Если ей сделается плохо, поднесёшь ко рту. – Александр лучезарно улыбнулся. – Да не к своему! А к её рту! Не перепутай! – округлила на него глаза девушка.

– Обижаешь, – недовольно пробурчал парень, хоть и был уже научен горьким опытом – даже за такой короткий полёт рейсом «Лондон – Париж» дочь, впервые попавшую в самолёт, успело затошнить, поэтому всю поездку на каруселях Александр так и не оторвал от неё взгляд.

Но, видимо, фортуна сегодня была само великодушие, потому что Дэлли никаких признаков недомогания не выказывала, вертелась во все стороны, как маленькая обезьянка, смеялась, подпрыгивала на месте и того и гляди грозилась выпрыгнуть из «чашки». Папа с тоской пару раз скосил глаза на соседние кабинки, где детки сидели присмиревшие и немного испуганные, а счастливые родители, обладатели столь удобных отпрысков, старались их всячески подбодрить и развеселить.

– Вау, зашибись, правда, Дэлли? Чума-а-а! – выводя дочь за руку после поездки, наклонился к ней папочка. Та просияла ему глазами в ответ и тут же прыгнула навстречу встречающей их маме.

– Мамуль, вау, зашибись, чума!

Мама, приготовившаяся было умилиться радости своей девочки, опешила и метнула взглядом молнию в их «преподавателя словесности», а его трость в её руках в этот момент так и норовила довести до греха.

– Очень хорошо, что тебе понравилось, – тут же заулыбалась девушка и, присев, чмокнула дочь в щёчку. – На следующую карусель с тобой пойду я. Папа Александр словарным запасом не подходит, – ещё раз зыркнула она на парня.

– Следующие будут русские горки, – расплылся тот в клоунской улыбке. – Удачки тебе с твоим словарным запасом.

Потом они ещё долго бродили в лабиринте Алисы, возле которого вращала глазами огромная голова Чеширского кота на пригорке, после чего пришли к карусели диснеевского слона Дамбо. В очереди оставили папу с его тростью, а мама с дочкой ушли искать туалет.

И как назло именно после «Дамбо» Дэлли стошнило. Хорошо, что уже на твёрдой земле, а не в воздухе.

– Ты не сказала заветного слова «зашибись», – всё-таки вставил Александр, когда уже всё прошло.

– После горок я с удовольствием тебя послушаю, – с садистской ухмылкой парировала Жаклин.

– Пф-ф, легко! – фыркнул и закатил глаза парень, не забывая приглядывать за Дэлли, которая, уже забыв о своём недомогании, поскакала дальше к замку какойто там очередной принцессы или феи.

Кстати, о недомоганиях. Александр ещё вчера почувствовал першение в горле, и голова не очень уютно сидела на плечах, как после не совсем удачного спарринга. Простудиться летом он не мог, поэтому, скорее всего, подхватил вирус и сразу же вспомнил: где именно. Перед глазами встало его ещё совсем недавнее прошлое. То самое, когда «Землю остановили» и он «сошёл» на конечной станции под названием «Отцовство».

Именно тогда для него и началась та самая новая жизнь.

Глава 59

Шок

Именно тогда для него и началась та самая новая жизнь.

А началась она с того, что Жак, сказав ему «Спасибо», и как ни в чём не бывало, будто у него, у Алекса, сейчас не рушится сознание и не переустраивается система ценностей, будто его не рвёт всего изнутри на части и не корёжит в ломках, не раскраивает нутро глубокими длинными порезами досады и отчаяния, прошла в гостиную с улыбкой на губах и с Эдельвейс на руках и начала что-то там ворковать с дочкой.

А мужчина, не в силах что-нибудь сказать или сделать, да и не зная: что именно, уселся на вторую ступеньку лестницы – на первой его колени доставали ему чуть ли не до ушей – и схватился руками за голову.

Он понимал, что сейчас, вот в эту самую минуту творится один из самых ярчайших моментов в его жизни, но ему всё равно захотелось чего-нибудь плохого. Только для себя одного, разумеется. Чего-нибудь отрицательного вплоть до членовредительства. Ведь он не женщина и о спасительном обмороке можно и не мечтать, поэтому, как верный выход из сознания здесь пригодился бы, допустим, хороший хук от Тима Принстона, который вполне себе мог отправить МакЛарена прямиком в вожделенный нокаут. Ну, или же пара бутылок «Laphroaig» и как следствие – отключка от сокрушительного алкогольного опьянения – тоже вариант.

Секунды тикали, а состояние шока всё не прекращалось и не ослабевало. Даже за такой короткий промежуток времени оно успело измучить, и в один из моментов мужчине ужасно захотелось застрелиться. Ну, или застрелить того человека, который знал о том, что у него, у Александра, родилась дочь и ничего ему не сказал. А ещё лучше: голыми руками раскромсать этого урода на атомы.

«Чёрт! Фа-а-ак!» – единственное, на что он сейчас оказался способен, но парень обрадовался и этому – хоть что-то. Он запустил себе руки в волосы, а потом с силой потёр лицо ладонями, взлохмачивая свои красивые длинные брови. Тут мимо в кухню проследовала Жаклин и по-матерински на ходу потормошила ему и без того всклоченные вихры на макушке. Александр захотелось схватить девушку за руку, но побоялся. Струсил. Хотя до последнего времени слово «страх» значилось в его лексиконе лишь номинально.