II

Приношение

Могучий бог садов…

А. Пушкин1Ничто, помимо тусклой мглы и горяКаналов узких, не напоминаетЧто мы в аду, что вышли на просторыБолот стигийских, тихо умирая.Я жизнь веду на берегу Коцита,Она горька и коченеют жилы,Но в небесах сиянье антрацитаМое лицо лазурью осветило.2Я больше это видеть не могу,Пусть спит одна огромная Нева,Пускай шуршит прожилками угу,Шепча холодной кровью нет и да;Вот отчего рука твоя легка,Сама вода, горька и холоднаГубами рыбы говоришь пока,Сердечко замерзает и хана;Мой голос тонет, говорит хочу,Я тоже рыба, клацаю губой,Трусь плавником и жабрами шепчуЧто очень зябко в черноте немой;Мой голос тонет в шелесте воды,Я тоже рыба, к сети не успеть,Вдыхает влага шепчущие рты,Разорванные губы кличут смерть.3Не только, знаешь ли, для моциона,Но потому что я к тебе питаюВозвышенное чувство, предлагаюПройтись куда, пока мы молодые.Они умрут, веселые забавы…4Снег выпал, не пора ли мне забытьКак я с тобой по улицам стремился,Забив тоску души своей избытьЗа неженкой устало волочился?Соплив твой нос, дружок, пойдем домой,Я не забуду, ибо он растаял,Покуда чую, что бреду, бухой,И неженку преследую устало.5На каждом углу по мужчинеИ женщина в каждом дворе.И чтоб не увязнуть в пучинеЯ тоже стремлюсь к детворе.У девочки косы тугиеИ скоро пора ей домой.Сейчас она нас и покинет,Вот чмокнула, машет рукой…Но мы не умрем от досады И вроде уже все равноКогда молодая наядаСкрывается в красном манто.6Летит менада, мне не видно дали,И чая много новых впечатленийОна забыла, что мы ей сказалиИ энергично ищет наслажденья.Вакханки-сестры шепчутся углами,Мужчины смотрят из-за подворотни,Но у нее сегодня два свиданьяИ сложно думать, что она захочет.Люблю менаду я, по осени и раньше,Когда мосты еще торчат, качаясь,Душа вздыхая и чего-то клянчаСпешит за нею, тень свою шатая.7Как будто я хвостатый инородецС прекрасными зелеными зубамиИ чудную лазурную улыбкуЗапрятал в нависающих бровях.8Я сплю и вижу: ничего не вижу,Глаза закрыла ночь, и холодокТревожит слух. Из перепонок соткан,Из тонких, ледянея, ледяных.Боюсь я холода. Он мне ужасен.Вся движимость сковалась, не вздохнуть,Веселье шаловливое и жалостьНемея, замирают, это смерть.А в небе звезды, кровь играет брагой,Девица ходит, кутаясь платком.Да это ж Лесба, старая подруга,Наяда резвая и нежная притом.Куда как холодно, менада,И скоро мы уже умрем, затоС тобой попляшем нынче до упадаОгнем породы озарясь пустой.9Не кровь, но в жилах липовая слякоть,На небо налипает тягучая грязюка,Грязюка родная, я счастлив.Что делать, когда такое большое сердцеПритягивает, отталкивая, пылинку?А она молчанием черным зашита,Она сказала: «Мне больше не надо жить».Большое сердце, Исаакий,Неву толкает — капуцинки-душиКак по артериям струятся по проспектамИ возвращаются к стареющему сердцу;Нам надо камнем стать, нас тянет к камнюКак лейкоциты тянет к антрацитуСейчас, когда на улице чумаИ ледяную кровь с асфальта соскребают,И чайки улетают, улетают…Какую роль возьмешь в прекрасной жизни?Что от небес услышишь, что прикажешь сердцу?Упрямка славная была твоя судьбинкаКогда пространств чумных цвела заразаИ ночи хором славили приапа.