«Часто с тобою мы спорили…»

Часто с тобою мы спорили…Умер! Осилить не могСердцем правдивым и любящимМелких и крупных тревог.Кончились споры. Знать, правильнейЖил ты, не вкривь и не вкось!Ты победил, Галилеянин!—Сердце твое порвалось…

«Пред великою толпою…»

Пред великою толпоюМузыканты исполнялиЧто-то полное покоя,Что-то близкое к печали;Скромно плакали гобоиВ излияньях пасторальных,Кружевные лились звукиВ чудных фразах музыкальных…Но толпа вокруг шумела:Ей нужны иные трели!Спой ей песню о безумье,О поруганной постели;Дай ей резких полутонов,Тактом такт перешибая,И она зарукоплещет,Ублажась и понимая…

«В темноте осенней ночи…»

В темноте осенней ночи —Ни луны, ни звезд кругом,Но ослабнувшие очиВидят явственней, чем днем.Фейерверк перед глазами!Память вздумала играть:Как бенгальскими огнямиНачинает в ночь стрелять:Синий, красный, снова синий…Скорострельная пальба!Сколько пламенных в ней линий,—Только жить им не судьба…Там, внизу, течет Нарова — Все погасит, все зальет,Даже облика ПетроваНе щадит, не бережет.Загашает… Но упорнаПамять царственной руки:Царь ударил в щеку Горна,И звучит удар с реки.

«Еще покрыты льдом живые лики вод…»

Еще покрыты льдом живые лики водИ недра их полны холодной тишиною…Но тронулась весна, и — сколько в них забот,И сколько суеты проснулось под водою!Вскрываются нимфей дремавших семена,И длинный водоросль побеги выпускает,И ряска множится… Вот, вот она, весна,—Открыла полыньи и ярко в них играет!Запас подземных сил уже давно не спит,Он двигается весь, прикормлен глубиною;Он воды, в прозелень окрасив, породнитС глубоко-теплою небесной синевою…Ты, старая душа, кончающая век,—Какими ты к весне пробудишься ростками?Сплетенья корневищ потребуют просек,Чтобы согреть тебя весенними лучами.И в зарослях твоих, безмолвных и густых,Одна надежда есть, одна — на обновленье:Субботний день к концу… Последний из твоих…А за субботой что? Конечно, воскресенье.

«Вот — мои воспоминанья…»

Вот — мои воспоминанья:Прядь волос, письмо, платок,Два обрывка вышиванья,Два кольца и образок…Но — за теменью былого —В именах я с толку сбит.Кто они? Не дать ли слова,Что и я, как те, забыт!В этом — времени учтивость,Завершение всему,Золотая справедливость:Ничего и никому!..

«С простым толкую человеком…»

С простым толкую человеком…Телега, лошадь, вход в избу…Хвалю порядок в огороде,Хвалю оконную резьбу.Все — дело рук его… КакаяВ нем скромных мыслей простота!Не может пошатнуться вера,Не может в рост пойти мечта.Он тридцать осеней и весенК работе землю пробуждал;Вопрос о том, зачем все это,—В нем никогда не возникал.О, как жестоко подавляетМеня спокойствие его!Обидно, что признанье этоНе изменяет ничего…Ему — раек в театре жизни,И слез, и смеха простота;Мне — злобы дня, сомненья, мудростьИ — на вес золота мечта!

«Старый дуб листвы своей лишился…»

Старый дуб листвы своей лишилсяИ стоит умерший над межою;Только ветви кажутся плечами,А вершина мнится головою.Приютил он, будучи при жизни,Сиротинку-семя, что летало,Дал ему в корнях найти местечко,И оно тихонько задремало.И всползла по дубу повилика,Мертвый остов зеленью одела,Разубрала листьями, цветами,Придала как будто облик тела!Ветерок несется над межою;Повилика венчики качает…Старый дуб в обличии забытомОживает, право — оживает!