Стихотворения 1830–1831 годов

Звезда

Вверху однаГорит звезда;Мой взор онаМанит всегда;Мои мечтыОна влечетИ с высотыМеня зовет!Таков же былТот нежный взор,Что я любилСудьбе в укор.Мук никогдаОн зреть не мог,Как та звездаОн был далек.Усталых веждЯ не смыкалИ без надеждК нему взирал!

Раскаянье

К чему мятежное роптанье,Укор владеющей судьбе?Она была добра к тебе,Ты создал сам свое страданье.Бессмысленный, ты обладалДушою чистой, откровенной,Всеобщим злом незараженной,И этот клад ты потерял.Огонь любви первоначальнойТы в ней решился зародитьИ далее не мог любить,Достигнув цели сей печальной.Ты презрел всё; между людейСтоишь, как дуб в стране пустынной,И тихий плач любви невиннойНе мог потрясть души твоей.Не дважды бог дает нам радость,Взаимной страстью веселя;Без утешения, томя,Пройдет и жизнь твоя, как младость.Ее лобзанье встретишь тыВ устах обманщицы прекрасной,И будут пред тобой всечасноПредмета первого черты.О, вымолви ее прощенье,Пади, пади к ее ногам,Не то ты приготовишь самСвой ад, отвергнув примиренье.Хоть будешь ты еще любить,Но прежним чувствам нет возврату,Ты вечно первую утратуНе будешь в силах заменить.

Венеция

1

Поверхностью морей отраженаБогатая Венеция почила,Сырой туман дымился, и лунаВысокие твердыни осребрила.Чуть виден бег далекого ветрила,Студеная вечерняя волнаЕдва шумит под веслами гондолыИ повторяет звуки баркаролы.

2

Мне чудится, что это ночи стон,Как мы, своим покоем недовольной,Но снова песнь! и вновь гитары звон!О бойтеся, мужья, сей песни вольной.Советую, хотя мне это больно,Не выпускать красавиц ваших жен;Но если вы в сей миг неверны сами,Тогда, друзья! да будет мир меж вами!

3

И мир с тобой, прекрасный чичизбей,И мир с тобой, лукавая Мелина.Неситеся по прихоти морей,Любовь нередко бережет пучина;Хоть и над морем царствует судьбина,Гонитель вечный счастливых людей,Но талисман пустынного лобзаньяУводит сердца темные мечтанья.

4

Рука с рукой, свободу дав очам,Сидят в ладье и шепчут меж собою; Она вверяет месячным лучамМладую грудь с пленительной рукою,Укрытые досель под епанчею,Чтоб юношу сильней прижать к устам;Меж тем вдали то грустный, то веселыйРаздался звук обычной баркаролы:Как в дальнем море ветерок,Свободен вечно мой челнок;Как речки быстрое русло,Не устает мое весло.Гондола по воде скользит,А время по любви летит;Опять сравняется вода,Страсть не воскреснет никогда.

Я видел раз ее в веселом вихре бала…

Я видел раз ее в веселом вихре бала;Казалось, мне она понравиться желала;Очей приветливость, движений быстрота,Природный блеск ланит и груди полнота —Всё, всё наполнило б мне ум очарованьем,Когда б совсем иным, бессмысленным желаньемЯ не был угнетен; когда бы предо мнойНе пролетала тень с насмешкою пустой,Когда б я только мог забыть черты другие,Лицо бесцветное и взоры ледяные!..

Подражание Байрону

Не смейся, друг, над жертвою страстей,Венец терновый я сужден влачить;Не быть ей вечно у груди моей,И что ж, я не могу другой любить.Как цепь гремит за узником, за мнойТак мысль о будущем, и нет иной.Я вижу длинный ряд тяжелых лет,А там людьми презренный гроб, он ждет.И до него надежды нет, и нетЗа ним того, что ожидает тот,Кто жил одной любовью, погубилВсё в жизни для нее, а всё любил.И вынесть мог сей взор ледяный яИ мог тогда ей тем же отвечать.Увижу на руках ее дитяИ стану я при ней его ласкать,И в каждой ласке мать узнает вновь,Что время не могло унесть любовь!..

К Дурнову

Довольно любил я, чтоб вечно грустить,Для счастья же мало любил,Но полно, что пользы мне душу открыть,Зачем я не то, что я был?В вечернее время, в час первого сна,Как блещет туман средь долин,На месте, где прежде бывала она,Брожу беспокоен, один.Тогда ты глаза и лицо примечай,Движенья спеши понимать,И если тебе удалось… то ступай!Я больше не мог бы сказать.

Арфа

I

Когда зеленый дерн мой скроет прах,Когда, простясь с недолгим бытиём,Я буду только звук в твоих устах,Лишь тень в воображении твоем;Когда друзья младые на пирахМеня не станут поминать вином,Тогда возьми простую арфу ты,Она была мой друг и друг мечты.