409. Днепр. Перевод В. Шаламова

Куре и Арагве ты родич по крови, Ты хмуришь леса, как нависшие брови. Ты что-то бормочешь, ты стонешь сердито, От гуннов, от варваров ищешь защиты. И, видя страны своей опустошенье, Ты гулом своим поднимаешь на мщенье. Но близко весеннее солнце победы, И буря разгонит несчастья и беды. Под грозной волны небывалым размахом Рассеются гунны, охвачены страхом. И вторят бурливому гневу народа Дробящие камень днепровские воды. 1942

410. Возвращение Элгуджи. Перевод О. Ивинской

Утром я подошел не спеша к санаторию. Золотили окрестность молодые лучи. Пел рожок пастуха, разливаясь в предгорье, Так естественно, словно журчали ключи. Словно вкопанный встал я средь старого сада И не мог насмотреться на прелесть вокруг, Всею грудью вдыхал золотую прохладу — Духом сена дышал свежескошенный луг. В этой местности я не нашел перемены. Радость в сердце как прежде… И вдруг в этот миг Вижу: девочка прямо по свежему сену Подбегает ко мне, огибая цветник. Для нее на деревьях чирикают птицы, Светит солнце и цвесть не устали цветы. Для нее защищают родные границы Пограничников сторожевые посты. Вот она — воплощенье надежд наших смелых, За нее умереть я готов был не раз! Вот она предо мной в своем фартучке белом И не сводит с меня вопрошающих глаз. Что напомнила мне она чем-то знакомым? Чьи черты? Или замысел? Или мечту? Ночь и свист соловья за беседкой и домом? Вековые садовые липы в цвету? Нет, не мысль, не видение этот ребенок… Но тогда — чем близка эта девочка мне? Точно я пробудился и вижу спросонок То, что только пред этим я видел во сне! Где? Когда? Почему, если тут не ошибка, Сколько я эту мысль от себя не гони, Так мне родственны эти глаза и улыбка, Так глаза мне и губы ребенка сродни! Как мне памятны этих движений порывы! Где я лоб этот видел, и щеки, и рот? Отчего этой девочки вид шаловливый Что-то смутное в памяти воссоздает? «Ты откуда? Из здешних?» — спросил я ребенка. — «Нет, мы только приехали в эти края, Мы из дальних, — ответила девочка звонко. — Старший врач санатория — мама моя. Я давно сирота. Я отца потеряла. Это был, говорят, настоящий храбрец. Как на фронте дела? — не смущаясь нимало, Вопрошает она. — Вы ведь тоже боец? Вижу — орден на вас… Значит, вы воевали? Значит, вы, как отец мой, такой же герой? Вы ж в семнадцатом тоже народ защищали? Может, вместе застал вас и сорок второй? Он тогда и погиб. Ведь в аду том кромешном Нелегко было счастье для нас отстоять!» — «Как фамилия ваша?» — спросил я поспешно, Но ответа она не успела мне дать. На газоны ложилось заката сиянье, Погружая окрестности в сумрак вокруг. Незнакомая женщина вышла из зданья, С главной двери откинувши крюк. «Вот и мать моя», — вымолвила горделиво Девочка, переглянувшись со мной. Я поклон незнакомке отвесил учтиво. «Мама, видишь, к нам новый приехал больной». «Хорошо. Погуляй, пока солнце не скрылось». Но на детском лице показалась печаль… Против воли приказу она подчинилась, Ей беседу со мной прерывать было жаль. И с какой-то подавленною досадой На меня поглядела девчурка в упор: «Нам, не правда ли, так расставаться не надо? Мы ведь с вами продолжим потом разговор?» Я кивнул ей, и маленькая фигурка Вмиг умчалась, весеннего ветра резвей. «Вы уже подружились с моею дочуркой? — Мать спросила. — Все в мире приятели ей». Мать, как дочь, улыбнулась улыбкой минутной, Что-то давнее в памяти вновь возродив… Я ловил ощущения эти, как смутный, И забытый, и некогда близкий мотив. Сердцем вник я в звучанье былого напева И в погоне за былью, угасшей давно, Вдруг припомнилось всё, и воскликнул я: «Ева!» А она: «Мне Элгуджу увидеть дано!» Крепко руку друг другу пожали. «Я рада. Я врачом здесь. Меня пощадила судьба…» — В это время девчурка с букетом из сада Стала, к нам подбежав, у дверного столба. «Вы спросили, как звали отца. Я вам тут же Собиралась сказать, да ушла, не могла. Но теперь я могу. Папу звали Элгуджей…» А Казбек ослеплял белизною чела… 1942