И что же? Словно бы разорван Весь золотистый небосвод! И с нами — третий. Это ворон. Он Эдгаром себя зовет. Бог знает, по какому праву Он здесь. Но мы должны молчать. Все вместе мы идем ко храму, И темная на всем печать. 1915

60. «От всенощной, молитвы не прервав…» Перевод В. Леоновича

От всенощной, молитвы не прервав, Не утолив волнения печали, Ты в сад вошла; к тебе цветов и трав Обращено вечернее молчанье. Ты молишься: ты небу суждена. Слова наполнены благоуханьем… Одно мгновение окружена Ты ослепительным была сияньем. Твой Демон пролетал невдалеке И взор остановил на богомольцах… Ты руки уронила; на щеке Румянец робкий, и роса на кольцах. Незримый хор поет: «Она чиста», Заводит ветер песнь свою ночную. Да будет благ изгой и сирота: Он пощадил избранницу земную. 1915

61. Витает поздняя мечта. Перевод Г. Маргвелашвили

Вот книга: слезы и тщета, И сатане осанна. Витает поздняя мечта Вилье де Лиль-Адана. И бодрствует мой верный страж — Сквозь рой галлюцинаций Мой дух дежурит у костра И мысли колосятся. Но этот синий, синий день Разлук и расставаний! Звучат слова мои к беде. И не переставая — В глазах твоя маячит тень, Слезами обрастая. 1915

62. Свеча. Перевод И. Дадашидзе

К душе твоей, как к пламени свечи, Тянусь во тьме, И сумрак с ней не страшен, Когда бредет безрадостно в ночи Озябший ветер меж старинных башен. Смолой и тмином пахнет эта ночь, И клен во мгле заламывает руки… Тебя припоминаю — и невмочь Таить на сердце эту боль разлуки. С рассветом Повседневности прилив Нахлынет вновь, Так волны гложут сушу… И я несу, от ветра заслонив, Твою свечу — твою живую душу. 1915

63. Родина. Перевод Г. Маргвелашвили

Если я по росистой траве босиком Не пройдусь — как уверовать в явность отчизны? Нас оставили предки, но людно кругом, И доносится шум народившейся жизни. Вот и ветер прохладу принес наконец, И виденьем блаженным среди виноградин Мой отец седовласый, мой старый отец Подрезает лозу и бредет вдоль ограды. Знаю, каждая завязь и каждый побег Мне напомнят об этом виденье отныне, И, с отеческим кровом сроднившись навек, Я живу, я молюсь только этой святыне. 1915

64. «Кудрей азийских черный вихрь в полете…» Перевод Г. Цагарели

Кудрей азийских черный вихрь в полете, Безумный бег коней, летящих ввысь. Тебя спасут лишь вечные высоты,— В лазурном светлом небе растворись! Как в зеркалах разлив зари чудесен! Пьянят певца венцы ширазских роз. Смотри, поэт, настало время песен, И правый путь найди средь бурь и гроз! 1915

65. Письмо из деревни. Перевод Г. Цагарели

Вашего дома заманчив уют. Здесь же — рутинные ливни идут. Осень. Дождями исчерчена даль. В душу крадется лесная печаль. Летние дни обманули меня. Слушаю вдумчиво лепет огня. Вижу стоцветный узорный ковер, Вижу ресниц чародейный шатер. Вы так добры, и вам разве не жаль Друга, которого гложет печаль? Сжальтесь над ним, чтоб уже навсегда Расколдовали его холода. Вы для поэта — нездешний цветок. О, напишите хоть несколько строк! Может, растопится гибельный лед И неизбывная грусть отпадет. 1915

66. «Убил в ущелье охотник рыжий…» Перевод В. Леоновича

Убил в ущелье охотник рыжий Прекраснорогую ниамори. И было тихо — а стало тише. Так слово смолкает в пустом соборе. Назавтра я видел, что день несветел, А воздух траурен — без метафор — Там шли за гробом сквозь ливень и ветер И сумрак скорбный и взрывы литавр! А я никому не помог на свете, Не спас я царственную косулю… На мне тот ливень оставил плети, И в детское сердце я принял пулю. 1915