Размеры монет в древней Индии были непосредственно связаны с мерами веса, но единой системы не существовало. Это препятствовало и возникновению единой монетной системы. Соотношения денежных единиц, даваемых в литературе смрити, сильно различаются между собой. Нумизматические данные также не совпадают ни с одной из систем, приводимых и шастрах.

Из медных монет чаще всего упоминается пана (или каршапана, или каршика) весом около 9,5 г. Более мелкой была машака (1/16 паны) и еще более мелкой — какани (1/80 паны). Употреблялись также свинцовые монеты и из сплавов различных цветных металлов. Серебряные монеты тоже назывались панами, но не всегда можно было понять, о какой именно пане идет речь в тексте. Большинство монет Западных Кшатрапов и Гупт (кушанские серебряные не обнаружены) имело вес 1,8 г. Самый крупный клад (1395 штук) найден в Санунде (округ Илахабад).

Бесспорные свидетельства регулярного выпуска золотых монет относятся к периоду Кушан. Обычное название такой монеты — «динара»[1887] (она называлась также «суварна»). Кушанская динара весила около 7,6 г и отличалась высоким содержанием золота (близко к 100 %). Вес гуптских монет колебался от 7,6 (ранние) до 9,8 г (поздние). Содержание золота в монетах до правления Чандрагупты II приближалось к 80 %, при последних же Гуптах оно падало до 50 % и ниже. Самый большой клад золотых гуптских монет найден в Баяне (Восточный Раджастхан) — около 2100 штук.

Кроме монет, выпускаемых крупными государствами, свои эмиссии имели и небольшие государственные образования[1888].

В стране (особенно на Юге) имелись в обращении римские монеты, на Северо-Западе — старые монеты греко-бактрийских царей. Вообще в чеканке монет древние индийцы следовали во многом иноземным образцам[1889]. Очевидно, под их влиянием местные монеты приняли круглую форму и на них стали изображаться правители.

В мелочной торговле употреблялись раковины каури. Оставался в обычае и натуральный обмен, игравший значительную роль даже во внешней торговле.

Развитие денежных отношений в гуптский период выразилось в росте ростовщичества. В литературе шастр того времени долговому праву уделяется намного больше внимания, чем раньше. Прежние ограничения произвола ростовщика, проникшие в нее из обычного права, все чаще игнорируются. Так, Нарада (I.106–107) отмечал, что, хотя в некоторых областях Индии долг вместе с процентами не должен быть вдвое больше начальной суммы, в других он может превысить ее в три, четыре и даже восемь раз. Распространенным явлением становится заклад земли[1890], усложняется система поручительства и письменная документация. Нерушимость долговых обязательств постоянно подчеркивается. Неуплата долга с религиозной точки зрения рассматривается как грех, во искупление которого должник в новой жизни возрождается рабом своего кредитора[1891].

Для кредитора не считалось зазорным любыми средствами, даже силой, заставлять должника уплатить долг — запереть его у себя дома, избить, принудить к исполнению любой работы. Кредитор мог захватить жену, сына или скот должника и не возвращать до уплаты долга (Брихаспати XI.57–59). И во всех случаях государство не вставало на защиту должника (Нарада I.122–123). Если же кредитор обращался к государству с просьбой о воздействии на неплательщика, государство должно было пойти ему навстречу; кстати, царю при этом шли 5 % взысканной с должника суммы (Нарада I.131–132). По-видимому, не случайно при перечислении видов рабов только теперь начинает фигурировать как устоявшийся термин «раб-должник», тогда как даже у Ману этот термин еще не встречается.

Некоторые ростовщики с большим размахом вели денежные операции (прием имущества в заклад и на хранение, выдача ссуд и пр.). Кассы торговых и ремесленных союзов тоже производили различные денежные операции. В надписях имеется немало данных о частных вкладах в кассы различных корпораций, проценты с которых предназначались на содержание монахов и другие благочестивые цели[1892].

Город. История древней Индии показывает, как постепенно увеличивались различия между городом и деревней[1893]. Город был средоточием ремесла, торговли, денежного обращения, центром политической жизни; здесь находились ставки государей, размещались правительственные учреждения и проживали представители высших слоев общества; он был центром культуры, науки, искусств, литературы. Город явно опережал в своем развитии деревню; за ее счет он рос, расцветал, богател.

Действительная роль древнеиндийского города в науке пока не оценена (лишь в последние годы появились интересные работы по этой теме[1894]). В немалой степени это объясняется тем, что письменные источники не сохранили подробных описаний каких-либо конкретных городов[1895], а археологические материалы еще недостаточны. Основные доступные нам данные содержатся в шастрах (Ману VII.70–76; Артх. II.3–4) и в буддийской литературе (Милинда-панха V.4). Более поздние сведения (например, по трактатам об архитектуре раннего средневековья[1896]) им не противоречат. Это позволяет считать, что в течение рассматриваемого периода индийцы продолжали традиции древнего градостроительства и городской жизни[1897].

При выборе места для города важнейшими были соображения безопасности. Кроме того, и сам город играл роль укрепления; не случайно слова «пур», «нагара» (город) и «дурга» (крепость) часто употребляются как синонимы. Непременной частью города являлись оборонительные сооружения — стены с башнями, рвы, наполненные водой. Рекомендация «Артхашастры» планировать город в виде квадрата с пересекающимися под прямым углом улицами подтверждается некоторыми археологическими раскопками. Так, Таксила III (Сирсукх) на Северо-Западе страны представлял собой почти правильный прямоугольник[1898], а Шишупалгарх[1899] и Джаугада[1900] в Ориссе — квадрат. Судя по данным археологии и письменных источников, дворец государя помещался обычно близко к центру и представлял собой цитадель. Неподалеку находились главный храм и дома высших служащих. Утверждение, что париям разрешалось жить только за городской стеной, подкрепляется свидетельствами китайских паломников[1901]. Территории в пределах городских стен даже у таких считавшихся крупными городов, как Таксила и Шишупалгарх, составляли только 1–1,5 кв. км, но за ними располагались районы городской бедноты; понятно, что остатки глинобитных и тростниковых хижин не могли сохраниться до наших дней.

Поэтому действительные размеры городов должны были быть значительно большими, чем это показывают данные раскопок. Сюань Цзан, упоминая о виденных им городах (бывших в его время — VII в. — зачастую уже в развалинах), неоднократно сообщает, что они имели в окружности 30, а то и 40 ли, т. е. более 10 км (1 ли того времени = 270 м). Некоторые же, например Вайшали, достигали 60–70 ли[1902], Паталипутра — 70 ли[1903], или 18–19 км в окружности. Следовательно, эти города в период их расцвета могли насчитывать многие сотни тысяч жителей.

вернуться

1887

Dīnāra — слово явно заимствованное; в латинском denarius также означало крупную монету.

вернуться

1888

Подробнее см.: K.K.Das Gupta. A Tribal History of Ancient India. A Numismatic Approach. Calcutta, 1974.

вернуться

1889

В.Srivastava. Economic Significance of Roman Coins Found in India. — JNSI. 1964, vol. 26, с 222–228; R.Sewell. Roman Coins Found in India, — JRAS. 1904, с 591–639; R.Göbi. Roman Patterns for Kushāṇa Coins. — JNSI. 1960, vol. 22, с 75–96.

вернуться

1890

Ману VIII.143; Нарада I.26–27.

вернуться

1891

Нарада I.7–8.

вернуться

1892

В надписи № 12 из Насика (EI. VIII, с. 82) сообщается, что Ушавадата вложил 2 тыс. каршапан в одну корпорацию (шрени) ткачей и 1 тыс. в другую. Проценты с них должны были идти на содержание монахов. В надписи № 15 (там же, с. 88) говорится, что некая Вишнудатта передала различным шрени 1 тыс., 2 тыс. и 500 каршапан на лечение больных монахов (CII. III, № 16 и др.)

вернуться

1893

Судя по «Артхашастре» (II.4), некоторая часть горожан (особенно в небольших городах) продолжала заниматься земледелием.

вернуться

1894

См.: A.Ghosh. The City in Early Historical India. Simla, 1973; Amita Ray. Villages, Towns and Secular Buildings in Ancient India. Calcutta, 1964; V.K.Thakur. Urbanisation in Ancient India. Delhi, 1981.

вернуться

1895

Часто цитируемый в исторической литературе рассказ в «Милинда-панхе» (I.2) о Сагале — столице Греко-Индийского царства в Пенджабе — вряд ли может считаться действительным описанием. Это скорее всего лишь литературный стереотип полусказочного процветающего города, обычный в древнеиндийской литературе.

вернуться

1896

Ю.Я.Цыганков. Древнеиндийский город (по данным «Артхашастры»). — КСИНА. М., 1963, № 61.

вернуться

1897

См.: Е.М.Медведев. О самоуправлении североиндийских городов раннего средневековья. — Индийская культура и буддизм. М., 1972.

вернуться

1898

J.Marshall. Taxila. Vol. 1. Cambridge, 1951.

вернуться

1899

AI, 1949, № 5.

вернуться

1900

В.В.Lal. Archaeological Excavations and Expeditions. — Oriental Studies in India. Delhi, 1964, с. 186.

вернуться

1901

Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXVIII, 74.

вернуться

1902

Там же. Т.2, с. 66.

вернуться

1903

Там же, с. 82.