Каменные сооружения эпохи Маурьев представлены в основном пещерами для монахов. В надписях Ашоки упоминается дарении их адживикам. Знаменитые пещеры Нагарджуни созданы в годы правления Дашаратхи, и каждая из них содержит его посвятительную надпись. Стены пещер шлифовались. В последующие эпохи небольшие пещеры, строившиеся при Маурьях, сменились пещерами довольно значительных размеров — таков, к примеру, пещерный храм в Карли, датируемый I в. до н. э.

Одним из характерных образцов искусства маурийского периода являются колонны, на которые наносились тексты эдиктов Ашоки. Обычно они изготовлялись из цельного куска песчаника, подвергались специальной обработке и полировке. Большие трудности, очевидно, представляла доставка этих огромных глыб: многие весили почти 50 т. Искусные мастера-резчики украшали каменные столбы капителями, на которых изображали фигуры зверей, дхармачакру («колесо дхармы»), а также лотос. Верхняя часть капители знаменитой Сарнатхской колонны сделана в виде четырех львов, повернутых спинами друг к другу. Эта скульптурная композиция выполнена очень искусно и отмечена высоким профессионализмом. В Республике Индии изображение Сарнатхской капители принято в качестве национального герба страны.

Исследователи по-разному объясняют смысловую символику фигур на колоннах с эдиктами Ашоки. Некоторые склонны толковать их как многообразные символы Будды и его доктрины; другие, наоборот, подчеркивают их чисто брахманский характер[1503]. Исходя из общего стиля искусства маурийского периода и содержания эдиктов, можно, очевидно, говорить лишь об определенном отражении здесь идей буддизма, а не о ясно выраженных буддийских памятниках. Были, правда, сооружения и чисто религиозного назначения: ступы и чайтьи.

Некоторые ученые справедливо усматривают ахеменидское влияние в практике воздвижения колонн с царскими указами и даже в стиле составления эдиктов (совпадает, в частности, вступительная часть их; само слово «надпись» — Iipi — заимствовано из древне-персидского). Определенные «ахеменидские черты» могли быть связаны и с тем, что некоторые писцы и резчики по камню происходили из Северо-Западной Индии, где были сильны ахеменидские традиции. Однако вряд ли можно отрицать местные национальные черты в маурийской архитектуре и скульптуре[1504].

Специфически индийскими были элементы скульптур (например, «колесо дхармы»), отлична и сама техника строительства колонн. Вряд ли можно согласиться с мнением известного английского индолога В.Смита, что стиль колонн чужеземный и не содержит ничего индийского, за исключением нескольких незначительных деталей[1505].

Еще более крайнюю позицию занимал крупный историк и археолог Дж. Маршалл, считавший, что древние индийцы не достигли такого уровня культурного развития, чтобы сооружать столь замечательные образцы изобразительного искусства. По словам Дж. Маршалла, колонны Ашоки из Санчи и Сарпатха полностью противоречат духу индийского искусства, а потому были созданы греками Азии[1506]. Подобные взгляды были подвергнуты справедливой критике индийскими учеными. Специальное исследование посвятил этой проблеме и английский искусствовед Дж. Ирвин. Не отрицая определенного влияния извне, он пришел к выводу о существовании длительной и прочной традиции монументального искусства в Индии к эпохе Маурьев. Дж. Ирвин высказал предположение, что колонны служили объектом поклонения до периода Ашоки, т. е. отражали древнюю традицию и не могут считаться памятниками чисто буддийского характера[1507].

Сходство стиля многих капителей привело ученых к выводу что их изготовляли резчики одной школы и традиции, жившие, возможно, в одном районе империи, вероятно в Таксиле, где было высоко развито искусство резьбы по камню[1508]. Впрочем, северо-западная школа резчиков не была единственной. В совершенно иной манере, например, выполнена фигура слона, вырубленная из огромной каменной глыбы рядом с наскальным эдиктом в Дхаули. Скорее всего это скульптурное изображение было создало местными орисскими ремесленниками. К маурийской эпохе ложно отнести несколько статуй якш — «полубогов», на наиболее ранних образцах которых заметно влияние искусства обработки дерева. Широкую известность получила скульптура якшини из Дидарганджа. Ее отличает реализм, идущий от народных традиций, завершенность форм. Вполне справедливо предположение о связи этой статуи, как и всей монументальной скульптуры, с архитектурой[1509]. Специально следует отметить терракоты маурийского и шунгского времени, обнаруженные археологами при раскопках многослойных поселений (особенно интересны образцы из Матхуры и Каушамби). Эти фигурки находят параллели в очень ранних образцах, даже эпохи хараппской цивилизации[1510].

Важное место в истории индийского искусства принадлежит (памятникам шунгской эпохи. Наибольшую известность получили ступы в Санчи, Бхархуте, Бодх-Гае. Возведение первой обычно связывают еще со временем Ашоки, но при Шунгах ступа была увеличена и облицована. Высота ее со стержнем составляет более 23 м, диаметр основания — свыше 36 м. Прекрасные резные ворота украшены скульптурами, воспроизводящими различные эпизоды из жизни Будды. Скульптура Санчи отмечена реалистичностью и высоким мастерством исполнителей.

Несколько более ранним временем, чем комплекс в Санчи, датируется ступа в Бхархуте (открыта в 1873 г. А.Каннигхэмом), славящаяся замечательной скульптурой[1511]. Здесь представлены сцены из джатак, раскрывающие буддийские сюжеты, и картинки повседневной жизни индийского общества. Бхархутская скульптура имеет чисто местные корни; она оказала воздействие на матхурскую школу, расцвет которой относится уже к более позднему времени[1512].

Чисто индийским является и комплекс в Бодх-Гае[1513], хотя некоторые исследователи, в частности Дж. Маршалл, усматривали в скульптурных изображениях элементы эллинистического искусства.

Усиление контактов Индии со странами Запада и Востока не могло не отразиться на ее культуре. Особенно показателен в этом смысле пример Таксилы, расположенной на скрещении важных торговых путей. В маурийско-шунгских слоях археологи наряду с индийскими обнаружили вещи явно иноземного происхождения.

Отдельные керамические изделия свидетельствуют о сильном греческом влиянии. Можно указать и на несколько фрагментов греческой черной керамики, и на небольшой кувшинчик греческого типа (с клеймом), которые были, вероятно, привозными. Найденная в маурийском слое Бхир Маунда терракота, изображающая женское божество с птицей в руках, демонстрирует, по мнению Дж. Маршалла, египетское влияние[1514]. Однако не вызывает сомнения, что искусство маурийско-шунгской эпохи в своей основе являлось чисто национальным, индийским, хотя и испытывало определенное влияние других стран.

ИНДИЯ В КУШАНО-ГУПТСКИЙ ПЕРИОД

ГЛАВА XVII

КУШАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Индо-греческие и индо-сакские правители Северо-Западной Индии. После падения империи Маурьев в областях Северо-Западной Индии правили индо-греческие царьки, которые вели между собой ожесточенную борьбу за власть и стремились к расширению своей территории. Сведения о политической истории и хронологии этого периода весьма фрагментарны. Нумизматические материалы, хотя и довольно многочисленные, не позволяют воссоздать четкую картину истории этого периода[1515]. Наиболее известными индо-греческими правителями второй половины II в. до н. э. были Аполлодот и Менандр, имена которых сохранились у Помпея Трога (в передаче Юстина)[1516] и в «Перипле Эритрейского моря» (47). Особенно интересна фигура Менандра, или, по буддийской традиции, Милинды. Судя по палийскому сочинению «Милинда-панха», в котором излагаются беседы царя с буддийским ученым Нагасеной, Менандр, возможно, принял буддизм[1517], но он проводил, очевидно, политику религиозной терпимости. Вопрос о территориальных границах его владений сложен и по-разному решается исследователями. Вероятно, что столицей его государства был город Сагала[1518]. Кроме Гандхары под властью Менандра находились Арахосия, часть Пенджаба, возможно, районы до нижнего течения Инда. Как уже отмечалось, войска этого царя, возможно, достигали даже Восточной Индии в период правления там династии Шунгов. Но упорное сопротивление индийцев и разногласия среди пришельцев заставили последних повернуть обратно. После Менандра уже никому из индо-греческих царей не удалось сделать столь значительных территориальных приобретений.

вернуться

1503

A Comprehensive History of India. Vol. 2. Calcutta, 1957, с 91.

вернуться

1504

N.R.Ray. Maurya and Śuṅga Art, Calcutta, 1945; он же. Maurya and Post-Maurya Art. Delhi, 1975.

вернуться

1505

V.Smith. Fine Art in India and Ceylon. L., 1911, с 378.

вернуться

1506

J.Marshall, A.Fоuсher. The Monuments of Sāñchī. Vol. 1. Calcutta, 1939, с. 90.

вернуться

1507

J.Irwin. Aśokan Pillars: A Reassessment of the Evidence. № 1.— «The Burlington Magasine». 1973, vol. 105. с 706–720; № 2, — Там же. 1974, vol. 106, с. 712–727; он же. The Prayāga Pillar: Another Pre-Aśokan Monument — SAA. 1979, с 313–340.

вернуться

1508

См.: R.Thapar. Aśoka and the Decline of the Mauryas. Ox., 1961, с 268.

вернуться

1509

С.И.Тюляев. Искусство Индии. М., 1968, с. 28.

вернуться

1510

D.Desai. Social Background of Ancient Indian Terracottas (600 B.C. — 600 A.D.). — History and Culture. Calcutta, 1978, с 143–165; M.К.Dhavalikar. Masterpieces of Indian Terracottas. Bombay, 1977.

вернуться

1511

A.Cunningham. The Stupa of Bharhut. L., 1879; B.Barua. Bharhut. Vol. 1–3. Calcutta, 1934–1937; H.Lüders. Bharhut und die buddhistische Literatur. Lpz., 1941.

вернуться

1512

Подробнее см.: J.Rosenfield. The Dynastic Arts of the Kushāṇs. Berkeley and Los Angeles, 1967; R.C.Sharma. Buddhist Art of Mathurā. Delhi, 1984.

вернуться

1513

B.Barua. Old Buddhist Shrines of Bodh Gaya. — IHQ. 1930, vol. 6, с 3-31; A.K.Coomaraswamу. La Sculpture de Bodh-Gava. P., 1935.

вернуться

1514

См.: J Marshall. Taxila. Vol. 1. Cambridge, 1951, с. 124; Vol. 2, с. 740, № 17–19; Г.Ф.Ильин. Древнеиндийский город Таксила. М., 1958, с. 29.

вернуться

1515

Нумизматические данные подробно проанализированы А.К.Нарайном (A.K.Narain. The Indo-Greeks. Ox., 1962); см. также: A.K.Srivastava. Catalogue of Indo-Greek Coins in the State Museum. Lucknow, 1969; A.N.Lahiri. Corpus of Indo-Greek Coins. Calcutta, 1965. Из старых работ сохраняет свою значимость: P.Gardner. Greek and Scythic Kings of Bactria and India. L., 1886.

вернуться

1516

Об упоминании имени Аполлодота в оглавлении 41-й книги «Historia Philippica» Трога см.: A.K.Narain. The Indo-Greeks, с. 66–68; P.H.L.Eggermont. The Historia Philippica of Pompeius Trogus and the Foundation of the Scythian Empire. — Papers on the Date of Kaniṣka, ed. by A.L.Basham. Leiden, 1968, с 99-100.

вернуться

1517

См.: A.Foucher. A propos de la conversion au bouddhisme du roi indo-grec Ménandre. — «Memoires. Académie des Inscriptions et Belles-Lettres». T.43, 1943, с 260–295.

вернуться

1518

О локализации Сагалы (Шакалы) см.: A.K.Narain. The Indo-Greeks, с. 172–173.