Значительные лексические варианты проявляются и в собственно индийских надписях Ашоки, вернее, в различных локальных диалектах — пракритах[1474], а именно северо-западном, юго-западном, средневосточном и восточном. Можно сослаться на один весьма любопытный пример: глагол likh (писать) заменен в версии Шахбазгархи (Северо-Запад) на nipis, что соответствует древнеперсидскому nipišta. В этой части империи действительно проживало иранское по языку население и были сильны традиции ахеменидской культуры. Значительно сложнее вопрос с «адресами» южных версий, составленных на восточном пракрите. Вряд ли версия из Еррагуди была рассчитана на местное дравидоязычное население; скорее всего к ней должны были обращаться чиновники, знавшие восточный пракрит. Можно предполагать, что это были выходцы из Северо-Восточной Индии, очевидно из Магадхи. На этом языке, как полагают ученые, первоначально были составлены древнейшие буддийские канонические сочинения, записанные затем на пали (и в основном сохранившиеся именно на нем)[1475]. В пользу такого вывода свидетельствуют эдикты Ашоки, в которых названия ряда канонических буддийских текстов отражают специфику восточного пракрита. Если последний значительно отошел от древнеиндийского языка, то северо-западный пракрит сохранял многие черты этого «языкового состояния». Это подтверждается не только данными маурийской эпиграфики, но и системой передачи древнеиндийских имен греческими писателями, которые сами в эпоху Александра побывали в Северо-Западной Индии или получали сведения прежде всего из этой части страны.

В буддийском сочинении «Лалитавистара» (X.125.19), датируемом первыми веками нашей эры (в 308 г. текст уже был переведен на китайский язык), перечислено 64 разновидности шрифтов, индийских и иноземных. Интересно, что помимо брахми и кхароштхи упоминается письмо определенных областей страны (скажем, Magadhalipi, Vaṅgalipi и т. д.), а также Manuṣyalipi — шрифт, буквы которого похожи на человеческие фигуры, Puṣpalipi — цветистый шрифт, Cakralipi — круглый шрифт и т. д.

Расширение научных знаний. Словесность. Рост производительных сил, подъем экономики, ремесла и торговли обусловили развитие научных знаний. Без этого и известного профессионализм не мог быть достигнут высокий уровень строительного искусств маурийско-шунгской эпохи. К сожалению, мы почти не располагаем данными о состоянии науки в тот период. Большинство материалов относится к более позднему времени, когда появляются научные трактаты (астрономические, математические, медицинские). Тем не менее есть основания говорить о развитии ряда научных дисциплин. Борьбе с болезнями уделялось немалое внимание — в специальных школах проводилось обучение медицине. Одним из центров была Таксила; там, по буддийской традиции, в течение семи лет учился Дживака, знаменитый врач магадхского царя Бимбисары. В раннебуддийских сочинениях часто упоминаются случаи излечения при помощи лекарств и даже путем хирургического вмешательства.

Ярким показателем роста научных знаний служат труды Панини и Патанджали, политический трактат «Артхашастра» и некоторые произведения религиозной литературы (прежде всего буддийского палийского и джайнского канонов).

Велико значение «Аштадхьяи» — труда великого индийского грамматика Панини. Помимо исключительной важности для лингвистов он представляет огромный интерес для историка, т. к. содержит сведения о различных сторонах жизни древнеиндийского общества. Исследователи пока не пришли к единому мнению о времени создания «Аштадхьяи», но ряд данных позволяет с уверенностью наметить допустимые границы — не ранее второй половины VI в. до н. э. и не позднее IV в. до н. э. Скорее всего, что автор ее жил в домаурийский период, в годы правления Нандов.

Труд Панини — самая полная научная грамматика из тех, что были составлены в какой-либо части мира до XIX в., включает более 4 тыс. сутр и дает поразительно всестороннюю характеристику древнеиндийского языка. В методах и приемах его описания Панини далеко обогнал свою эпоху, решив ряд таких проблем, которые заново были поставлены лишь в новое время[1476]. Его работа свидетельствует и о длительной грамматической традиции: он неоднократно ссылается на своих предшественников (к сожалению, кроме их имен, до нас ничего не дошло). Зато сам Панини явился создателем целого направления в грамматике. Его ученики и продолжатели, среди которых наибольшую известность получили Катьяяна (предположительно IV в. до н. э.) и Патанджали (II в. до н. э.), подробно комментировали «Аштадхьяи». Традиция школы Панини продолжалась в течение многих столетий и сохранилась в Индии до сих пор. Крупным достижением Панини было применение в лингвистическом описании понятия нуля, что во многом предвосхитило концепции европейского языкознания нового времени.

Панини и его комментаторы посвящали свои лингвистические работы санскриту (Панини называл его «бхаша»), который к тому времени уже отличался от более архаичного ведийского языка и приобрел ряд разговорных форм. У Катьяяны и Патанджали широко представлены местные диалекты. Особенно подробно эти разговорные формы разбирал Катьяяна, согласно традиции, житель Южной Индии. Очевидно, что в этот период санскрит проник в отдельные районы Юга. Патанджали (II.4.56) передает беседу между грамматиком и колесничим, которая велась на санскрите, что, возможно, говорит о распространении его в различных социальных слоях[1477].

Наряду с санскритом в маурийско-шунгский период употреблялись и диалекты, легшие в основу среднеиндийских языков — пракритов. В этом отношении показательны слова, приписываемые Будде: «Вы не должны перелагать слова Будды на ведийский язык.

Поступающий так совершает грех. Я говорю вам, бхикшу, учите слова Будды каждый на своем собственном языке»[1478].

На пракритах написано большинство эдиктов Ашоки, сохранившихся на нескольких диалектах. Диалекты, засвидетельствованные в надписях этого маурийского царя, развивались, в свою очередь, на основе более ранних местных диалектов. Один из них лег в основу пракрита пали, языка многих буддийских канонических сочинений[1479]. В настоящее время известно также, что буддийский канон существовал не только на пали, но и на санскрите. Конечно, не следует забывать и о языках дравидийской и мундской групп, на которых говорило население Юга и ряда областей Восточной Индии, хотя на Юге встречаются надписи и на пракритах.

С маурийско-шунгским периодом допустимо связать ряд памятников литературы. Автор «Махабхашьи» Патанджали, разбирая сутры Панини, привлек материал своей эпохи и сохранил ценные свидетельства о ее культуре. Этот труд демонстрирует знакомство его создателя с ведийской литературой, литературой сутр и шастр[1480], с некоторыми эпизодами, рассказанными в «Махабхарате», со многими эпическими героями, наконец, с поэтическими произведениями типа «кавья», в которых к этому времени уже наметилось воспевание любви и природы в качестве одной из ведущих тем. Более того, он и сам составил несколько стихотворных отрывков в стиле «кавья»[1481].

Ученые обратили внимание на различные метрики стихов в комментариях Патанджали, что предполагает длительную предшествующую традицию. Помимо поэтических произведений ему были известны и фольклорные повествования. Очевидно, в тот период складываются и отдельные сочинения на пракритах. В «Махабхашье» (IV.3.101) упоминается поэма Вараручи (vararucaṃ kāvyaṃ), о котором сообщают и более поздние источники.

Приписываемый Каутилье трактат по политике — «Артхашастра» — был составлен, согласно мнению современных исследователей, в начале I тысячелетия н. э., но отраженный в этом сочинении материал, безусловно, может быть соотнесен с рассматриваемой эпохой[1482]. Автор (или авторы) трактата опирался на более древнюю традицию «политической науки»[1483], прекрасно был осведомлен в вопросах государственного управления и культурной жизни, знал о научных достижениях, системе образования. «Артхашастра» могла быть создана лишь в обществе, достигшем высокого уровня развития (и не только в разработке политической теории, но и культуры в целом).

вернуться

1474

K.P.Norman. Lexical Variation in the Aśokan Rock Edicts. — Transactions of the Philological Society. L., 1971, с. 121–136.

вернуться

1475

Age of the Nandas and Mauryas. Banaras, 1952, с. 313–314.

вернуться

1476

В.Н.Топоров. О некоторых аналогиях к проблемам и методам современного языкознания в трудах древнеиндийских грамматиков. — КСИНА. 1961, т. 7. с. 123–133; J.Brough. Theories of General Linguistics of the Sanscrit Grammarians. — Transactions of the Philological Society. L., 1951, с 27–56; M.B.Emeneau. India and Linguistics. — JAOS, 1955, vol. 75, с 145–153; D.Ruegg. Contribution a l’histoire de la théorie linguistique indienne. P., 1959; Культура древней Индии. М, 1975, с. 375–378; H.R.Dvivedi. Studies in Pāṇini. Delhi, 1977.

вернуться

1477

См.: The Age of the Nandas and Mauryas, с 326.

вернуться

1478

Маджхима-никая III.234–235.

вернуться

1479

Любопытно, что в надписях Ашоки названия некоторых буддийских текстов даны не на пали, а на восточном диалекте. Ученые высказали предположение, что именно на одном из диалектов восточного пракрита был составлен древнейший буддийский канон. Исследования известного, немецкого индолога Г.Людерса убедительно показали, что пали, на котором сохранились буддийские сочинения, восходит к диалекту западной группы (см.: G.Lüders. Beobahtungen über die Sprache des buddhistischen Urkanons. В., 1954). Наличие же в каноническом пали особенностей восточного диалекта (так называемого пракрита магадхи) может быть объяснено либо влиянием последнего, либо существованием «доканонического» текста, написанного на диалекте, близком к тому, который условно получил название «магадхи» (восточный); см. также: Т.Я.Елизаренкова, В.Н.Топоров. Язык пали. М, 1965; Die Sprache der ältesten buddhistischen überlieferung. Göttingen, 1960; Th.Damsteegt. Epigraphical Hybrid Sanskrit. Leiden, 1978.

вернуться

1480

По утверждению ряда исследователей, Патанджали при написании своего труда использовал некоторые дхармасутры.

вернуться

1481

Подробнее см.: В.N.Puri. India in the Time of Patañjali. Bombay, 1957.

вернуться

1482

T.R.Trautmann. Kauṭilya and the Arthaśāstra. A Statistical Investigation of the Authorship and Evolution of the Text. Leiden, 1971.

вернуться

1483

См.: Г.М.Бонгард-Левин. Древнеиндийская культура и материализм (Каутилья и локаята). — ВДИ. 1977, № 1.