Как только он вернулся на свое место, ему сразу повезло. Тот самый "олдермен", которого он столько месяцев не видел, опять прошел мимо. Словно по наитию, Бикет сразу сказал:

- Надеюсь, что вижу вас в добром здоровье, сэр. Никогда не забываю вашу доброту.

"Олдермен", глядевший вверх, точно увидел на куполе св. Павла сороку, остановился, как в столбняке.

- Доброту? - спросил он. - Какую доброту? Ага, шары! Мне они были ни к чему.

- Конечно, сэр, конечно, - почтительно согласился Бикет.

- Ну, вот вам, - проворчал "олдермен", - только в другой раз не рассчитывайте.

Полкроны! Целых полкроны! Взгляд Бикета провожал удалявшуюся фигуру. "В добрый час!" - тихо пробормотал он и стал складывать лоток. "Пойду домой, отдохну малость, а потом поведу Вик смотреть эту картину. Забавно будет поглядеть на нее вдвоем".

Но Вик не было дома. Он сел и закурил. Ему было обидно, что ее не оказалось дома в первый его свободный день. Конечно, не сидеть же ей весь день в комнате. И всетаки! Он подождал минут двадцать, потом надел костюм и ботинки Майкла.

"Пойду посмотрю один, - решил он. - И стоить будет вдвое дешевле. Пожалуй, сдерут шесть пенсов, не меньше!"

С него содрали шиллинг - целый шиллинг, четверть его дневного заработка! - за то, чтоб посмотреть какую-то картину! Он робко вошел. Там были дамы, которые пахли духами и говорили нараспев, но внешностью они и в подметки не годились его Викторине! Одна из них за его спиной сказала:

- Посмотрите! Вот это сам Обри Грин! А вон его картина, о которой столько говорят, "Отдых дриады".

Дамы прошли мимо Бикета. Он пошел за "ними. В конце комнаты, заслоненная платьями и каталогами, мелькнула картина. Пот проступил на лбу Бикета. Почти в натуральную величину, среди цветов и пушистых трав, ему улыбалось лицо - точный портрет Викторины! Неужели кто-нибудь на свете так похож на нее? Эта мысль была ему обидна: так обиделся бы коллекционер, найдя дубликат вещи, которую он считал уникумом.

- Изумительная картина, мистер Грин! Что за тип! Молодой человек, без шляпы, со светлыми, откинутыми назад волосами, ответил:

- Находка - не правда ли?

- Удивительно - воплощенная душа лесной нимфы! И какая загадочная!

Это самое слово всегда говорили про Викторину! Тьфу, наваждение! Вот она лежит тут - всем напоказ, только потому, что какая-то проклятая баба как две капли воды похожа на нее. Ярость сдавила горло Бикету, кровь бросилась ему в голову, и вместе с тем какая-то странная физическая ревность охватила его. Этот художник! Какое он имел право рисовать женщину, похожую на Вик, - женщину, которая не посовестилась лежать в таком виде! А тут еще эти со всякими разговорами насчет кьяроскуро, и язычества, и какого-то типа Ленеарда! Черт бы побрал их фокусы и кривляние. Он хотел отойти - и не мог, прикованный к этому образу, так таинственно напоминавшему ту, "которая до сих пор принадлежала только ему. Глупо так расстраиваться из-за совпадения, но ему хотелось разбить стекло и раскромсать это тело в клочки. Дамы с художником ушли, оставив его наедине с картиной. Без посторонних было не так обидно. Лицо было тоскливое, грустное, И с такой дразнящей улыбкой! Сущее наваждение, право! "Ладно, - подумал Бикет, - надо пойти домой к Вик! Хорошо, что я ее не привел сюда глядеть на свою копию. Будь я олдерменом, я бы купил эту проклятую штуку и сжег".

И вдруг у входа Бикет увидел своего "олдермена", разговаривающего с каким-то чумазым иностранцем. Бикет замер в полном изумлении.

- Это вошходящая жвезда, миштер Форшайт, - услышал Бикет, - цены на его вещи поднимаются.

- Все это верно, Думетриус, но не каждому в наш" дни доступна такая цена - слишком дорого!

- Хорошо, миштер Форшайт, вам я уштуплю дешть процентов.

- Уступите двадцать, и я покупаю.

Плечи "чумазого" поднялись вровень с его волосатыми ушами - нет, даже выше! А улыбка-то, улыбка!

- Миштер Форшайт! Пятнадцать, шэр!

- Хорошо, уговорили; только пошлите картину на квартиру к моей дочери, на Саут-сквер - вы знаете адрес? Когда у вас закрывается?

- Пошлежавтра, шэр.

Вот как! Значит, подделка под Вик перешла к этому "олдермену"?

Бикет яростно скрипнул зубами и выскользнул на улицу.

Он испытывал странное чувство. Не зря ли он так волнуется? Ведь в конце концов это не она. Но знать, что другая женщина может так же улыбаться, что у нее такие же черные кудри, те же изгибы тела! И он вглядывался в лицо каждой встречной женщины - ну совсем иное, совсем не похоже на Вик!

Когда он пришел домой, он увидел Вик посреди комнаты, с воздушным шариком у губ. Вокруг нее на полу, на стульях, на столе, на камине лежали надутые шары - весь его запас; один за другим они отлетали от ее губ и садились, куда хотели, - пунцовые, оранжевые, зеленые, красные, синие, оживляя своей пестротой унылую комнату. Все его шары надуты! А Вик стояла среди них, в своем лучшем платье, улыбающаяся, странно возбужденная.

- Что за представление? - воскликнул Бикет.

Приподняв платье, она вынула из чулка пачку хрустящих бумажек и протянула ему.

- Смотри! Шестьдесят четыре фунта. Тони! Я раздобыла все, что надо. Можем ехать!

- Что?!

- Меня точно осенило - пошла к мистеру Монту, который нам тогда прислал вещи, и он одолжил нам эти деньги. Когда-нибудь мы с ним расплатимся. Ну, разве это не чудо?

Бикет впился испуганными, как у кролика, глазами в ее лицо. Эта улыбка, этот взволнованный румянец! Странное чувство шевельнулось в нем - не обман ли все это? Вик не похожа на Вик! Нет! И вдруг ее руки обвились вокруг его шеи и влажные губы припали к его губам. Она прильнула к нему так, что он не мог шевельнуться. Голова закружилась.

- Наконец! Наконец-то! Как чудесно! Поцелуй меня, Тони.

Бикет обнял ее; его страсть была неподдельна, но за ней, временно заглушенное, вставало чувство какой-то нереальности...

Когда это случилось - вечером или уже ночью пришло первое сомнение призрачное, робкое, настойчивое, неотвязное, оно на рассвете вгрызлось ему в душу, сковало его оцепенением. Деньги - картина - пропавшая газета - и это чувство нереальности. То, что она ему рассказала... Разве так бывает? Зачем мистер Монт станет давать в долг деньги? Она с ним виделась - это несомненно: комната, секретарша - она так безошибочно описала мисс Перрен. Откуда же это грызущее сомнение? Деньги - такая куча денег! С мистером Монтом... нет, никогда! Он настоящий джентльмен. Ох, какая же он свинья, что допускает такую мысль о Вик! Он повернулся к ней спиной, попробовал уснуть. Но разве уснешь, когда заползет такое подозрение? Нет! А ее лицо среди шаров - как она зацеловала его глаза, как замутила ему голову так, что он ни подумать, ни спросить, ни сказать ничего не мог. От смутных подозрений, от тоски и неизвестности, от трепетной надежды и видений Австралии Бикет встал совсем измученный.