— На, Митя, кури, дружок! Из чистой махорки состряпана!
И пока Митя курил, бойцы, счастливо улыбаясь, ласково смотрели в его голубые глаза и никто не попросил „разочек затянуться“.
В течение двух часов артиллеристы тревожно ожидали новой атаки, которая была бы роковой для них, но противник не показывался. Южанин скомандовал отбой…»
…Дочитав страницу, Кручинин откинулся на спинку кушетки и закрыл глаза. Перед его мысленным взором оживали картины прошлого…
Мирно спящий сосед внезапно закашлялся и, не просыпаясь, повернулся на бок.
Кручинин взглянул на соседа. В суровых складках еще молодого лица показалось что-то знакомое. «Где я видел его? — мучительно думал Кручинин, напрягая память, — неужели это он… Ну конечно, Южанин! Так вот где встретились!..»
Кручинин долго смотрел на Южанина, с которым вместе был пройден длинный тяжелый путь, потом перевернул страничку тетради и прочел еще несколько строк:
«Часам к шести вечера орудие благополучно догнало свой батальон. Надо было видеть радость Нестерова. Этот суровый командир заплакал, обнимая Южанина и его бойцов.
В тот же вечер Южанин в бессознательном состоянии был отправлен в дивизионный лазарет и больше к своему орудию не возвращался.
Что стало с милым, скромным героем Митей? Где он теперь? Разделяет ли он с нами радость счастливой жизни, за которую так храбро дрался, или беззаветно сложил он свою юную голову, не увидев торжества побеждающего социализма?»
Кручинин взял карандаш, улыбнулся и написал:
«Да, Митя разделяет чудесную радость многомиллионного народа нашей прекрасной родины. Под знаменем великого Сталина, с высоко поднятой головой, он вместе со всеми победно шагает к социализму.
После окончания войны Митя горячо взялся за учебу и ныне командует одним из артиллерийских полков Красной армии. Он часто вспоминает своего бывшего славного командира Южанина. Полковник Дмитрий Кручинин».
С. Потемкин, старший лейтенант
Рис. В. Высоцкого
ПЕСНЯ ДРУГА
В весенний теплый вечер Под тихий ветра лёт Мой молодой товарищ О родине поет. Поет о том, что радость, Как море глубока, Что вольно сердцу биться В груди большевика; Что в молодости славной — Отвага и любовь; Что в дебрях, в сопках, в тундре Идет с природой бой. Поет о дне призыва, Стремлением горя, О дне, который будет В начале октября. Страна в шинель оденет, Посадит в самолет И охранять границы В далекий край пошлет. Пошлет страна родная Его на рубежи, Чтоб с высоты орлиной Беречь большую жизнь… Уверен друг мой в этом, Повестку только ждет. …О родине любимой, Товарищ мой поет. Курсант Андрей Тарасенко. ПОЛКОВОЕ ЗНАМЯ
Я стою под знаменем крылатым — На шелку печать боев видна… В алых складках вписаны когда-то Воинов погибших имена. Я читаю их простые думы,
Думы первых воинов полка, Кости их немые Кара-Кумы Покрывают саваном песка. Басмачи кружились по пустыне, Залегали в чаще камыша. Шли красноармейцы по полыни, Горечью полынною дыша. И в жестоких битвах с басмачами Побеждали… гибли… снова шли. И живут они доныне с нами, В счастье завоеванной земли. Родина! Теперь уж ты другая. Там, где ветер гнал сухой песок, — Зелень разрастается тугая. И хлопчатник шелковист, высок… Прозябал где люд полураздетый, Да бродил измученный верблюд, — Сталинской заботою согреты Знатные колхозники живут. И кругом, от складок Копет-Дага До холодных северных морей, Мужество, бесстрашье и отвага Властвуют над Родиной моей… В грозный час быть мужественным, смелым, С волею бойца-большевика, Жизнь свою отдать за наше дело Я клянусь у знамени полка! Д. Снегин (Среднеазиатский военный округ ЖЕНЕ
Играют зайчики, Горит стекло окна. Весь город виден — Легок и громаден. Сынишка спит. Сидит жена И что-то пишет В серенькой тетради. И жизнь нас радует Работой и весной, Хорошим ростом Радостного сына, Глядящего всегда В голубизну По-детски просто, Смело и наивно. Умеем мы У жизни много брать, И отдавать ей Нужное умеем. Со мною рядом Женщина и мать, Творящая Большую эпопею. …Вот на глаза Волос упала прядь И, оторвавшись От тетради, С любовью смотрит Молодая мать На сына Улыбающимся взглядом. Б. Макушенко Казак 70-й Терско-Ставропольской дивизии 
Бой в Отраде в 1920 г. С карт. красноармейца т. Перевышина.
КАНАЛ
В старину певали у речных потоков: Не заставить солнце изменить пути, Не заставить Волги, мощной и глубокой, В незнакомых землях берега найти. В старину певали бурлаки на Волге, Напрягая силы мускулистых плеч. Были песни скучны, были песни долги, Им хотелось с ними у реки прилечь. Эх, ты, Волга, Волга, мать-река родная, Эх, ты, Волга, Волга, матушка-река, Знала ль ты, что будешь в солнце Первомая Силе рук покорна, сердцу — дорога?… Приходили люди, уходили люди, Начертали планы, сняли чертежи, А потом сказали: «В этом месте будут И Москва и Волга в тесной дружбе жить». Приходили люди, приносили планы, Привезли машины, грозный динамит, И казалось людям в пелене тумана — Над гранитным шлюзом поднят первый щит. Здесь копали землю воры и убийцы, И они любили каждый ком земли, Каждый день работы, каждый луч зарницы — Так они любили, как любить могли. Это ты им, Волга, к жизни путь открыла, Обогрела лаской солнечных лучей, И, отдав работе молодые силы, Не жалели люди для труда ночей. Вечерами пели у бараков песни, Проклинали в песнях старые дела. Были эти песни много интересней Тех, что ты когда-то, Волга, родила. И уже не в мыслях, не в седом тумане, Что мечтою пылкой манит и дарит, А травой весенней свежим утром ранним Зеленел на арках чудный диарит. И уже на место стареньких избенок, На земле стоявших многие года, Из открытых шлюзов хлынула с уклона Чистая, большая волжская вода. На морских заводах, в верфях закипала Славная работа — в сроки передать И помчать по волнам чудного канала В Красную столицу первые суда. А когда свободно льды пошли по рекам, Уронило солнце теплый свет лучей, Появилось чудо — волей человека Разлилось большое море москвичей. Эх, ты, Волга, Волга, мать-река родная. Видишь, наступают славные деньки! Знала-ль ты, что нынче в солнце Первомая Мы изменим ход твой, мы, большевики? Видишь, в поднебесьи шпиль блестит звездою, Брызги над фонтаном взмыли вверх опять, И звезде высокой вечно над водою, Как и звездам неба, радостно сиять. Видишь, ждет спортсменов станция «Динамо» — Это в новых Химках озеро блестит, У воды трибуны, от вокзала прямо Лестницы и арки, башни и гранит. …В старину певали у речных потоков: Не заставить солнце изменить пути, Не заставить Волги, мощной и глубокой, В незнакомых землях берега найти. Но иным напевам суждено родиться, И они сегодня льются через край, И встречают Волгу в дорогой столице Радостные лица, звонкий Первомай. Младший командир Николай Флеров Краснознаменный Балтийский флот