На узких уличках меж домов в грязи возились ребятишки, строили из грязи игрушечные дома, пекли игрушечные пироги, и сами жевали кто пирожок, кто пампушку, кто яблоко. У всех животы были круглые и тугие. Некоторые били себя по животу, как по барабану, и пели:
Желтая собака, сторожи мой дом!Не лай, не кусай, а бегай кругом.Бегай, не бегай, не убеги,Кушай кашу и пироги.Или-
ЛапшаХороша!ПодливаНа диво!И другие такие же песни. А один малыш сидел на солнышке, держал в руке надкусанный пирожок и уже не мог есть, а только смотрел на него. Потом закрывал глаза и скорей опять открывал посмотреть, здесь ли еще пирожок. Было видно, что вое сыты и довольны и что это, наверное, не всегда так. У одного дома женщины остановились и опросили ребятишек, игравших у ворот:
— Почтенный старший дома?
— Дома! Нету! Нету дома! Дома, дома! Дома нет! — завопили ребята, прыгая по грязи и обрызгивая друг друга. Даже языки у них были грязные.
Жена Вань Сы сказала незнакомцу:
— Простите их. Мы все постоянно работаем, и некому научить детей, как должно себя вести.
Незнакомец ничего не ответил, и они вошли в ворота. На ярком, но уже не греющем солнышке, прислонившись к дереву, сидел на циновке посреди двора древний-предревний старик. Длинная редкая и прозрачная, как перистое облачко, борода свисала ему на грудь, несколько воло-