‹1814›
Элегия из Тибулла («Мессала! Без меня ты мчишься по волнам...»). Вольный перевод 3-й элегии (1-й книги) «Ibitis Aegaeas sine me, Messala, per undas...». Впервые — ПРП, ч. 4, стр. 204—211, с заглавием «Тибуллова элегия (кн. I, эл. 3)». С исправлениями — ССП, ч. 5, стр. 52—57; ВЕ, 1816, № 12, стр. 255—261. Печ. по «Опытам», стр. 19—26, с учетом правки ст. 69 и 108, сделанной Батюшковым при подготовке нового издания книги (ст. 108 был исправлен Батюшковым уже в «Опытах» на листе «Погрешностей и перемен»). Пушкин охарактеризовал стихотворение как «прекрасный перевод» (П, т. 12, стр. 259). Одобрительный отзыв Белинского см.: Б, т. 7, стр. 228 и 230.
Мессала — Марк Валерий Мессала Корвин (64 до н. э. — 9 н. э.) — римский оратор, поэт и государственный деятель, покровитель Тибулла.
Без меня ты мчишься по волнам. В начале элегии рассказывается о том, как в 30 г. до н. э., когда Мессала отправился в Азию, сопровождавший его Тибулл из-за нездоровья остался на острове Корфу.
Феакия — древнее название этого острова.
Миро — благовонное вещество.
Делия. Этим именем Тибулл называл свою возлюбленную Планию.
Фарийские — египетские.
Рало — плуг.
Сидонский багрец — пурпурная краска, производившаяся в финикийском городе Сидоне.
Нард — растение, из которого делали благовонное масло.
Киннамон — ароматическое растение (корица).
Адский пес — Цербер (греч. миф.).
Зеницы — зрачки.
Пряслица — прялка.
Пленный
("В местах, где Рона протекает...")
В местах, где Рона протекает По бархатным лугам, Где мирт душистый расцветает, Склонясь к ее водам, Где на горах роскошно зреет Янтарный виноград, Златый лимон на солнце рдеет И яворы шумят, — В часы вечерния прохлады Любуяся рекой, Стоял, склоня на Рону взгляды С глубокою тоской, Добыча брани, русский пленный, Придонских честь сынов, С полей победы похищенный Один — толпой врагов. «Шуми, — он пел, — волнами, Рона, И жатвы орошай, Но плеском волн — родного Дона Мне шум напоминай! Я в праздности теряю время, Душою в людстве сир; Мне жизнь — не жизнь, без славы — бремя, И пуст прекрасный мир! Весна вокруг живит природу, Яснеет солнца свет, Всё славит счастье и свободу, Но мне свободы нет! Шуми, шуми волнами, Рона, И мне воспоминай На берегах родного Дона Отчизны милый край! Здесь прелесть — сельские девицы! Их взор огнем горит И сквозь потупленны ресницы Мне радости сулит. Какие радости в чужбине? Они в родных краях; Они цветут в моей пустыне, И в дебрях, и в снегах. Отдайте ж мне мою свободу! Отдайте край отцов, Отчизны вьюги, непогоду, На родине мой кров, Покрытый в зиму ярким снегом! Ах! дайте мне коня; Туда помчит он быстрым бегом И день и ночь меня! На родину, в сей терем древний, Где ждет меня краса И под окном в часы вечерни Глядит на небеса; О друге тайно помышляет... Иль робкою рукой Коня ретивого ласкает, Тебя, соратник мой! Шуми, шуми волнами, Рона, И жатвы орошай; Но плеском волн — родного Дона Мне шум напоминай! О ветры, с полночи летите От родины моей, Вы, звезды севера, горите Изгнаннику светлей!» Так пел наш пленник одинокой В виду лионских стен, Где юноше судьбой жестокой Назначен долгий плен. Он пел — у ног сверкала Рона, В ней месяц трепетал, И на златых верхах Лиона Луч солнца догорал.‹1814›
Пленный. Впервые ПРП, ч. 2, стр. 269—272. Печ. по «Опытам», стр. 86—90. О творческой истории стихотворения Пушкин писал: «Лев Васильевич Давыдов в плену у французов говорил одной женщине «Rendez-moi mes frimas» ‹«Верните мне мои морозы»›. Батюшкову это подало мысль написать своего „Пленного“» (П, т. 12, стр. 266). Л. В. Давыдов (1792—1848), брат поэта-партизана Дениса Давыдова, как и Батюшков, был во время заграничного похода русской армии адъютантом генерала Н. Н. Раевского-старшего. Батюшков, познакомившийся с ним еще в 1810 или 1811 г., относил его к числу «храбрейших и лучших из товарищей» (Соч., т. 2, стр. 329).
С полей победы похищенный Один — толпой врагов. По свидетельству Пушкина, эти строки — «любимые стихи» Вяземского (П, т. 12, стр. 265). Последний тоже изобразил плен Давыдова в стихотворении «Русский пленник в стенах Парижа» (1815).
("Пред ними истощает...")
Пред ними истощает Любовь златой колчан. Всё в них обворожает: Походка, легкий стан, Полунагие руки И полный неги взор, И уст волшебны звуки, И страстный разговор, — Всё в них очарованье! А ножка... милый друг, Она — харит созданье, Кипридиных подруг. Для ножки сей, о вечны боги, Усейте розами дороги Иль пухом лебедей! Сам Фидий перед ней В восторге утопает, Поэт — на небесах, И труженик в слезах Молитву забывает!25 апреля 1814
‹О парижских женщинах›. Впервые — «Памятник отечественных муз на 1827 г.», СПб., 1827, стр. 55. Входит в письмо Батюшкова к Дашкову от 25 апреля 1814 г. Сочинено в Париже, куда Батюшков попал при взятии города русской армией в 1814 г. Перед стихами говорится: «Я боюсь вам наскучить моими замечаниями. Но позвольте, мимоходом разумеется, похвалить женщин. Нет, они выше похвал, даже самые прелестницы».