— Если вы продолжите, то можете его убить, — ответил Драйк, спокойно удерживая, бешено вырывающуюся, меня. — Конечно, благодаря вашей крови, он более живуч, чем обыкновенный человек, но насколько — неизвестно. А проверять эти границы, извините, госпожа, но я вам не позволю.

— Почему?! Что такого, если он подохнет?! — продолжала безумствовать я.

— Вы уже забыли, госпожа, что тоже умрёте вместе с ним?

— Умру вместе с ним? С чего бы это? — я совершенно ничего не соображала и не помнила — я ощущала только злость от того, что мне помешали.

Драйк мне не ответил. Вместо этого, он швырнул меня на пол и я, не удержавшись на ногах, упала. Я не успела возмутиться, как Драйк присел рядом со мной, в его руках блеснула чёрная молния… А потом, меня ослепила вспышка жуткой боли. Такой сильной, что у меня помутнело в глазах, и я чуть не потеряла сознание! Но, прошла она быстро, и уже через несколько секунд от неё не осталось и следа.

— Простите меня, госпожа Милена, но, зачастую, боль помогает куда лучше слов, — произнёс Драйк. — Вы же пришли в себя? Вы помните, что вам нельзя убивать Рейфа?

— Помню, — кивнула я.

Действительно, резкая сильная боль, как будто, очистила моё сознание от влияния рыжего гипнотизёра. Я снова была сама собой. Я снова всё помнила.

— Зачем вам это, вообще, понадобилось? — спросил слуга, помогая мне встать.

— Хотела, хотя бы, мгновение ничего не помнить. И… мне очень понравилось то, что я ощутила, — призналась я. — Это было, как будто, ощущение свободы. Я чувствовала себя, по-настоящему, свободной.

— Если вы намерены это повторять, госпожа, то я, настоятельно, прошу вас не делать этого больше наедине. У вашего человека, напрочь, отсутствует инстинкт самосохранения. И вы, в этом состоянии, мало что можете контролировать.

— Это я уже поняла.

Но, несмотря на всю опасность произошедшего, я не могла забыть того, что я чувствовала. В какой-то степени, всего на мгновение, но я почувствовала себя счастливой. Ничего не помня и делая, лишь, то, что мне хочется. И в этот миг я поняла, что я ещё неоднократно, много раз, буду повторять это. Это ощущение свободы и безумия, своего рода, наркотик. Я это знала, и сопротивляться этому не хотела. По крайней мере, иногда.

«Только в следующий раз надо будет, как-нибудь, обезопасить себя, — подумала я, оглядывая окровавленного, но, вместе с тем, довольного Рейфа. — Драйк прав — в таком состоянии я себя не контролирую, а Рейфу, похоже, плевать».

— Рейф, скажи мне одну вещь, — решила я задать вопрос, который пришёл мне а ум в тот момент. — Я, ведь, была под твоим безумием, а это значит… у тебя есть желание всадить в меня нож?

— Не обязательно нож, — ответил гипнотизёр. — И не обязательно что-то всаживать. Раны, порезы, сломанные кости… С тобой я бы хотел проделать всё это, Милена! Чтобы ты задыхалась от боли, кричала!.. — его безумные глаза затуманились — кажется, мыслями он сейчас был очень далеко отсюда.

— Псих, — вздохнула я, но без злости, ведь, именно ненормальность Рейфа позволила мне почувствовать то, что я не чувствовала, казалось, давным-давно.

— И что же с тобой произошло в очередной раз, Милена? — это уже был Лекс. — Просто так ты использовать эмоции своего ерата не будешь. Кстати, что с твоей боязнью секса?

— С боязнью всё нормально, — ответила я. — То есть, её больше нет. А Рейфа я использовала потому, что этого хотела.

Распространяться об истинной причине я не желала. Тем более, что ни Лекс, ни Драйк о моей беременности не знали и я хотела, чтобы так и оставалось.

— Госпожа Милена, мне необходимо сообщить вам, что завтра вы должны присутствовать на Совете Преисподней, — сказал мой слуга.

— Совет Преисподней? Завтра?

Данная новость не сильно обрадовала. Я не представляла, что там будет происходить, что будет обсуждаться и как там отнесутся ко мне.

— Хм… А как мне вести себя там?

— Как хотите, госпожа.

— То есть? Как я могу вести себя, как хочу, на столь важном мероприятии? Там же должен быть какой-то этикет?

— Госпожа Милена, на Совете никакого этикета поведения нет. Вы можете быть такой, какой захотите. Конечно, грубить Верховным демонам и повелителю я вам, всё же, не советую, но… Это будет ваш первый Совет, госпожа. Как вы себя на нём поставите, так к вам и будут относиться в дальнейшем. Вы можете быть агрессивной, наглой, холодной… Но, только не вздумайте сидеть тихо, чтобы вас не трогали. Трусость заметят сразу же, и тогда… с вами никогда не будут считаться.

— Первый день в новом коллективе, да? — попыталась пошутить я, но вышло как-то не весело. — А я могу взять с собой Рейфа? — спросила я, думая о том, как было бы здорово, если бы я могла, в любой момент, уйти в бесстрашие и безумие.

— Не советую, — убил мой шанс на спасение Драйк. — Те, кто там будут присутствовать, отнюдь, не дураки. Они почувствуют, что вы используете его эмоции. Вас, после этого, не будут уважать.

— Как будто мне нужно их уважение, — пробормотала я, а в мыслях было: «А, ведь, нужно! Нужно мне их уважение, как ни крути!».

«Конечно, у меня есть один большой плюс — покровительство Верховных демонов. А что, в сущности, это даёт? Защиту и безопасность. Относительную, правда. Не от них самих. Теоретически, я могу обратиться к своим покровителям за любой помощью и по любым вопросам, как бы смешно это не звучало. И, теоретически, они обязаны мне помочь. Соответственно, угрожать мне или ещё что-то, чревато последствиями. Во всяком случае, для Высших демонов и прочих. Кроме того, никто из Верховных демонов, по идее, не имеет права меня тронуть без их позволения. И убить тоже. Меня, конечно, и мои покровители убить не могут, в связи с моим положением, но если бы я не являлась залогом договора между двумя расами, то это было бы так. Но, как ни крути, покровительство Верховных демонов — вещь полезная, несмотря на то, как я к ним отношусь и, несмотря на то, что то, ради чего я его получала, я лишусь. Всё равно, поддержку таких личностей, как Абигор, Асмодей и Аббадон можно будет, в будущем, использовать в своих целях».

Я почувствовала, что моё плечо что-то щекочет. Я посмотрела. На моём плече перебирала лапками знакомая бабочка.

— Кто-нибудь что-то видит на моём плече? — поинтересовалась я у присутствующих, задумчиво глядя на сине-зелёное насекомое.

— Нет, — ответ был у всех один.

«Значит, бабочку вижу я одна, — пришла я к неутешительному выводу. — Один факт в пользу того, что это, всё же, галлюцинация. Но, если нет? Бабочка стала появляться тогда, когда появилась Дайона. Да и видение этой беловолосой девушки — тоже. Не может же это быть просто совпадением. А о бабочке Дайона даже что-то говорила… Что она — часть меня или что-то вроде этого. Только, что это может значить? Дайона, явно, что-то знает… А может, её знания могут мне чем-то помочь? Что-то мне дать? Шанс этого мал, но это не значит, что его совсем нет. Это, конечно, с учетом того, что она, всё-таки, не плод моего воображения, вместе с бабочкой и всем остальным. Но, если не галлюцинация, то, как мне с ней связаться? Я же отказалась ей помочь. А может, если я усну, я встречусь с Дайоной? Ведь, в последний раз мы виделись именно во сне».

Своему ребёнку я сейчас ничем помочь не могла. К тому же, до его рождения было ещё довольно много времени. Поэтому, оставалось разбираться с тем, что окружало меня сейчас. Бабочка и незнакомка в зеркале сильно действовали мне на нервы. Не зная, что всё это может значить, и постоянно думая над этим, я рисковала зациклиться на этих видениях. А это совсем не то, что мне было нужно. И если была возможность разобраться с этим, я должна была ею воспользоваться.

— Кэтэрина, Кэтэрина — что же ты теперь плачешь? — пробормотала я и обратилась к Драйку. — Тебе имя Кэтэрина ни о чём не говорит?

— Нет, госпожа.

— Я так и думала, — вздохнула я.

«Значит, с Кэтэриной тоже — в пролёте. Хотя, на то, что я смогу что-то о ней узнать, я и не рассчитывала. Можно подумать, что это имя, вообще, ничего не значит, но… Ясновидящие никогда не говорят ничего просто так и, уж тем более, не поют».