— Ты сказал «мы»? Хочешь участвовать в этом? — поинтересовался демон, беря меня за руку куда-то ведя (я не сопротивлялась, подчиняясь).

— Разумеется, — лицо Абигора расплылось в садистской улыбке, предвкушая скорое будущее. — Ты же не будешь возражать, Велиар?

— Я не против зрителей, — ответил ему Велиар. — Но, активного участия я не позволю.

— Как скажешь, Велиар.

Меня усадили в, обычное на вид, деревянное кресло. Как только меня зафиксировали в нужном положении, мои руки и ноги оказались скованны железными наручниками, а глаза были завязаны чёрной кожаной повязкой, которая оставила меня в полной темноте. Лишённая зрения и возможности двигаться, я почувствовала себя, как жертва на алтаре. Но, сильного страха, всё равно, ещё не было. А затем… затем, неожиданно, резко, моё тело, словно, пронзили миллион иголок. Казалось, что что-то острое и тонкое вгоняют под кожу по всему телу. Я дёрнулась, закричала!.. Но, через несколько секунд, боль прекратилась также резко, как и наступила, оставив меня в напряжённом состоянии ожидания того, что будет дальше.

— Нет, это слишком скучно, — услышала я голос Велиара. — Банально и уныло. Надо придумать что-то другое.

Меня отцепили от кресла и, так и не сняв повязку с глаз, куда-то поволокли (идти нормально я не могла, поэтому ещё хорошо, что мен не потащили волоком, по полу).

Меня, вновь, посадили куда-то, сцепив мои руки за спиной цепями. Цепи неприятно холодили кожу и врезались в запястья, но меня сейчас больше волновала неизвестность.

— Страшно, Милена? — рука, одетая в кожаную перчатку, погладила меня по щеке.

— Страшно, господин Велиар, — ответила я. — Но… и интересно тоже.

— Интересно?! — Верховный демон рассмеялся. — Не часто встретишь такую реакцию на пытки!

— Почему? Ведь, насколько я знаю, вы, господин Велиар, профессионал в деле пыток и допросов. А если я не могу избежать, так сказать, общения с вами, то почему я не могу проявить интерес, чтобы извлечь из этого выгоду?

— И какую же выгоду ты хочешь извлечь из этого, Милена? — спросил демон лжи с искренним удивлением в голосе (хотя, можно ли доверять демону лжи даже тогда, когда он выражает свои эмоции?).

— Я люблю учиться, — сказала я. — Люблю учиться всему. А в таком мире, как Преисподняя, знания применения пыток могут очень сильно пригодиться. Или я не права, господин Велиар?

— Может, и права, но… разговоры пора заканчивать, — голос Велиара послышался уже за моей спиной, а через мгновение я услышала хруст ломающегося перьевого крыла. — В ближайшее время я хочу слышать, лишь, твои крики, Милена.

И я, вновь, закричала. Я не хотела терпеть боль, сжав зубы, да и невозможно это было сделать. А ещё через секунду второе крыло тоже оказалось сломано.

— Ну, что, Велиар, теперь посмотрим, через какое количество времени кости крыльев начнут срастаться? — совсем близко от меня произнёс Абигор.

— Я бы предложил сломать каждую кость в этом хрупком теле и уже тогда наблюдать за временем.

«Экспериментаторы грёбанные!» — подумала я. Но, несмотря на жуткую боль и эту последнюю мысль, мне самой стало интересно. «А, действительно, сколько времени у меня уйдёт на регенерацию костей? Как быстро они срастутся вновь?». Да и злости на Велиара или Абигора у меня не было. Ведь я, на самом деле, провинилась перед Люцифером. Мне не следовало переходить границы его приказа. А за свои ошибки я должна нести ответственность. Тем более что за вину перед повелителем Преисподней не должно быть лёгкого наказания. Так я теперь думала. Расстраивало только то, что Люцифер не стал наказывать меня лично, а отдал Абигору. Ну, это тоже можно было бы принять за часть наказания.

Но, всего через мгновение, все мысли исчезли из моей головы. К моей шее, сзади, приложили раскалённое железо, как мне показалось, с каким-то клеймом. Я завопила, ощущая, как железо прожигает кожу; ощущая, как по помещению начинает разноситься запах горелого мяса и палёных волос.

— Если на ней останется твоя печать, Велиар, повелитель, вряд ли, будет этим доволен.

— Не останется. Я заклеймил её шейку обычным железом, а не магическим. Её регенерации хватит на такую рану. Но, пока она у меня, я, время от времени, буду обновлять свою печать. Ведь, пока она находится здесь, она принадлежит мне. Ты же не будешь с этим спорить, Абигор?

— Не буду. Тем более что это, всего лишь, временное явление.

А мне уже не было интересно. Сознание заполнила, лишь, боль и больше ничего. Кроме неё не осталось никаких ощущений. Видимо, я оказалась куда слабее, чем думала. Но, это было только начало…

Ферокс ничего не понимал. Он держал в руках послание от светлых эльфов и перечитывал его уже не в первый раз. То, что в нём было написано, в голове не укладывалось. До этого письма, повелитель драконов считал, что его жена, напав на светлый лес, просто убила парочку этих остроухих святош и всё. Но, судя по письму, всё было совсем не так…

«Повелителю всех драконов, императору стихий и хозяину неба, Фероксу Деймарру Айрелл Нэррету! Светлый лес обращается к Вам, находясь в скорби и печали, ибо эра нашего Светлого короля закончилась. Светлый лес взывает к Вам и Вашему чувству справедливости!..»…

На десяти листах, исписанных витиеватыми эльфийскими буквами, Светлый лес гневался и жаловался на то, что Милена Кавэлли, вероломно и неожиданно напавшая на него, совершила ужаснейшее преступление. Она изничтожила эльфийскую королевскую династию, убив всех членов правящей семьи. И теперь, эльфы требовали искупления этого. Искупление, по их мнению, заключалось в казни Милены Кавэлли. Причём, желательно, самими светлыми эльфами. В противном случае, эльфы грозились объявить войну драконам.

«Значит, эти головы принадлежать членам королевской семьи Светлого леса? — дракон покосился на «сувениры» Милены, лежащие на столе. — Интересно… Как Милене, вообще, могло прийти подобное на ум?».

Разумеется, о том, чтобы казнить Милену или отдать её светлым эльфам, и речи быть не могло. Войны со Светлым лесом Ферокс не боялся. Во-первых, эльфийская раса была несколько слабее драконьей. А во-вторых, чёрный дракон сильно сомневался, что эльфы, на самом деле, объявят ему войны, если он не выполнит их требования. Над Светлым лесом сейчас навис призрак анархии — ему сейчас не до конфликтов. В таком плачевном положении, пусть и с армией, Светлый лес не рискнёт ввязываться в войну с расой, которая сильнее и в войне с которой, заведомо, известен итог — поражение.

«А моя жёнушка меня удивила. Ожидать от неё такого… нереально! Пусть и не без помощи ангела смерти, но эта получеловеческая девчонка осмелилась замахнуться на правителя Светлого леса. И, ведь, убила же его! Конечно, действие совершенно не обдуманное. Убивать правителя другой страны только потому, что захотелось… Так может поступить только демон! И то, близко не сталкивающийся с властью и политикой. Пообщаться с ней надо по этому поводу».

Ферокс связался со слугой своей жены — Драйком, чтобы тот сообщил Милене, что хочет её видеть. Но, демон ответил, что его госпожа так и не вернулась с Совета Преисподней. «Осталась с кем-то из своих покровителей? Или…». Ферокс вспомнил, что Милена говорила ему о том, что приказ Люцифера — это проучить светлых эльфов. Проучить… Но, никак не убивать кого-то из высшей эльфийской знати и уж, тем более, их короля. Вряд ли, повелителю Ада могла понравиться подобная инициатива. Слишком уж она выходила за рамки приказа. Значит, его супругу, вполне, могли и наказать.

Связующим средством для общения с Люцифером стала гладь чёрного зеркала. Самому являться в мир демонов у чёрного дракона никакого желания не было. Ему не нравился тот мир. Нет, сами демоны ему импонировали. Их безжалостность, жестокость, эгоизм… Он их понимал. Да он бы никогда и не заключил союз с теми, кто ему не нравится. Даже ради продолжения рода (в таком случае, он бы просто похитил женщину). Дело было в небе Преисподней. Чёрное, без малейшего признака солнца или луны. Оно давило на дракона и угнетало его. Небо, в котором только тьма. Несмотря на то, что самого Ферокса, за глаза, часто называли не чёрным драконом, а драконом тьмы, такая чернота его, нисколько, не привлекала.