1961

* * *

Я не понял: дождик или птенчик На рассвете в зарослях шумел. Если дождик — слишком уж застенчив, Если птенчик — что–то слишком смел. Надо было сбросить одеяло, Встать с кровати, поглядеть в окно. В вазе лето с вечера стояло, Настоялось докрепка оно. Так бывает: душные потемки Опьянят жасмином, как вином. Я проспал неведомый, негромкий Предрассветный лепет за окном. Голову с подушки поднимаю, Вижу солнце в радужном стекле И не все как будто понимаю Из того, что слышу на земле. Но, поверьте, если вы хотите Жить счастливо в стороне родной, Не проспите и не пропустите Ни одной мелодии земной.

1961

* * *

Аплодисменты — это листья Затрепетавших тополей, И серебристых и ветвистых, Но только чуточку теплей. Аплодисменты — это крылья Вспорхнувших стаей белых птиц, Готовых разом, без усилья, В просторы неба унестись. Аплодисменты — это волны, Их неожиданный прибой, Такой напористый и полный Решимости перед судьбой. Аплодисменты — это звенья Передовой, живой цепи И самого себя забвенье, И заповедь: не отступи!

1961

* * *

Он прошел испытанье железом, Он прошел испытанье огнем. О сердечном, веселом, но трезвом, Хорошо говорили о нем. Высшим званьем его наградили, Вознесли по заслугам до звезд, За торжественный стол усадили И по–дружески подняли тост. И сказал старикашка лукавый, В орденах доживающий век: — Вот пройдет испытание славой, И тогда уж — совсем человек!

1961

СТАРИК

Он был когда–то очень смелым, Не думал вовсе о тепле И занимался важным делом, Каких немало на земле. Теперь сидит в тени бульвара, Рукой на палку опершись. И смотрит, как за парой пара Любовь идет в большую жизнь. Сидит в сторонке, не мешает, Подбросит палкою листок И грустным взглядом провожает Неутихающий поток. Сидит, забыв о папиросе… И редко–редко по пути Какой–нибудь приезжий спросит, Как лучше к Пушкину пройти. И — палка в сторону взлетела, Чтобы кривую описать. Ведь это дело тоже дело — Дорогу к музам показать!

1962

* * *

Кончается осень. Мы прожили с толком ее, Мы взяли от жизни свое, А новое спросим, И спросим по праву, У новой грядущей поры. Она принесет нам дары И добрую славу. Кончается осень. Уходят особые дни, Запомнятся миру они. Тех дней, мы вас просим, Вы не растеряйте. Пора нам. Расстанемся мы На самом закрайке зимы, На белом закрайке.

1962

* * *

Пришла бы, что ли, поглядела… Мой мир в предчувствии весны Весь перетряхнут, переделан И сдобрен солью новизны. Вбежала ты, остановилась И, обвинив меня во лжи, Оглядываясь, удивилась: — Да что здесь нового, скажи? Но как сказать о переменах? Увидев в ярком свете дня Портреты старые на стенах, Ты не взглянула на меня.

1962

МАШЕ БЕЗЫМЯННОЙ

«Если Энди Выпьет бренди, Мери нравится ему»… Что за песенка такая? Петь пою, а не пойму. Это песенка не наша, Из страны пришла чужой. Отчего ж ты плачешь, Маша? Пьян и весел милый твой! Обнимает, прижимает Крепко к сердцу своему. «Если Энди Выпьет бренди, Мери нравится ему»… Ты не плачь, не сетуй, Маша, Глупой песенки не пой. На площадке Уралмаша Парень встретится с тобой. Этот парень, кроме чаю, Ничего не станет пить, Этот парень, обещаю, Будет искрение любить. Вот он — в стеганке, в ушанке И в рабочих сапогах — На автобусной стоянке, От березки в двух шагах. Ты не раз его встречала, Но почти не замечала. Вытри слезы, не грусти… Вам отныне по пути.