5. А кровавая ткань зияла в окне Раав В ужасе войско не двигалось при виде проклятых стен Которых основания врат покоились на сыновних костях А башни опирались на их хребты Белея неприступные как черепа В ужасе войско было в безмолвии И кровавая вервь трепетала в окне Раав. 6. В безмолвии вождь шел у подножия скал И некто перед ним с оружием в руках Сверкая возник в палящем безмолвии Белой окрестности города-черепа А ужаснувшаяся толпа стояла молча Только сверкая словно неподвижные огни На пламенеющей хлебом равнине. 7. — С кем ты? Эти слова начертал предводитель на черепе своего безмолвия При виде встречного с оружием в руках. 8. — Я с небес С войском пришел сюда. И вождь вновь увидал Как новая рать Застыла вокруг черепа словно венец неподвижных сверканий На пламенеющей бледным златом равнине И как алый знак блеснул в глазнице Раав. 9. Он вдруг увидел как корни стен семиглавого черепа Сплелись корнями костей в основаниях башен и врат И как они переплелись бедрами и ребрами в белом хороводе В отчаяньи воздвигнув челюсть неприступной ограды В образе хребта неодолимой стены. 10. Алое пламя сверкало в окне Раав Молча шествовало войско небес Ни звука голоса Ни звона оружия Только полупрозрачный рог Возносило оно к неподвижному дымному небу И крик рога Одиноко понесся к соленым берегам Над пламенеющей равниной Туда Где багряный огонь мерцал в стене Раав. 11.

Багряное пламя в окне единственной души

Слилось

Над безмолвием белых внемлющих черепов сыновей

В основаниях башен

С одиноким биением дыхания живого воинства

Над соленым безмолвием

У подножия скал

И шесть дней стояло трубное это безмолвие.

12. На седьмой день трубы выли семикратно. И так протрубив раздался всеобщий голос дыхания И кровавое вервие полыхало в окне Раав В этот день рев труб горла небес Достигает тех черепов перворожденных И они ревут в ответ Полны чернотой внутренности пустоты своего небытия Они встают на зов рева труб горла небес Расплетая стремительный хоровод костей бедер и ребер Под черепами возведенных над ними тел и глав проклятого города И лицо Раав пламенеет над ними.

Эпилог седьмой. Строение Радуги

Это было на холме Гева, к востоку от Сафеда в середине первого зимнего месяца, при закате дня. Стена влажной тучи прошла над долиной верхнего Иордана и встала перед Хермоном высокой преградой. Тогда на ней возникла радуга, которая левым рогом опиралась в землю долины, а правым- в мост дочерей Иакова. Сперва мутная, она сверкала все ярче по мере того, как туча перед Хермоном становилась плотнее и опускалось солнце. Это было видно с вершины холма, и солнце обходило лучами его склоны, поэтому радуга была более, чем в полукруг, а основания ее рогов сближались оттого, что солнце уходило все ниже к застывшим в легком тумане волнам возвышений Галилеи, скрывавшим море на западе. Чем ближе радуга строилась в круг, тем напряженнее сияли струны ее оперенья, и вот уже слышно было строение звуков ее сияния. Звучала квинта красного и синего, разделенная между ними желтым на две терции. В это трезвучие был вплетен другой аккорд: фиолетово-оранжевая квинта с зеленым источником терций посередине. Непередаваемый легкий звон усилился, когда возникли две новые радуги — внутри, и вне первой. Они сближались и рождали новые оттенки в трезвучии темно-синего, желто-зеленого, светло красного. Между радугами темнел исчезающий интервал, тем чернее, чем больше являлось на небе новорожденных сеeстер той первой, второй и третьей радуги, которые заполняли небесное пространство ввысь и вниз к Иордану, вовлекая море Киннерет в радужное плескание звуков и вновь рождая еще новые оттенки трезвучий — от желтого, через голубой, к пурпурному, ставшему видимым и звонким в тот миг, когда сомкнулись окончания радуги в полный круг, медленно всплывающий в направлении зенита над прозрачной лучам нырнувшего в соленые воды солнца землей, — радужный круг, который охватывал светящуюся жемчужную мглу, — и из звуков ее складывались небывалые, неслыханные прежде голоса и лица. Похоже, что происходило последнее преображение вещей.