8

Говорит смерть:

Когда осилила тревога,И он в тоске обезумел,Он разучился славить богаИ песни грешные запел.Но, оторопью обуянный,Он прозревал, и смутный ройБылых видений, образ странныйЕго преследовал порой.Но он измучился – и раннийЖар юности простыл – и вотТщета святых воспоминанийПред ним медлительно встает.Он больше ни во что не верит,Себя лишь хочет обмануть,А сам – к моей блаженной двериОтыскивает вяло путь.С него довольно славить бога —Уж он – не голос, только – стон.Я отворю. Пускай немногоЕще помучается он.

10 декабря 1915

«Как день, светла, но непонятна…»

Как день, светла, но непонятна,Вся – явь, но – как обрывок сна,Она приходит с речью внятной,И вслед за ней – всегда весна.Вот здесь садится и болтает.Ей нравится дразнить меняИ намекать, что всякий знаетПро тайный вихрь ее огня.Но я, не вслушиваясь строгоВ ее порывистую речь,Слежу, как ширится тревогаВ сияньи глаз и в дрожи плеч.Когда ж дойдут до сердца речи,И опьянят ее духи,И я влюблюсь в глаза и в плечи,Как в вешний ветер, как в стихи, —Сверкнет холодное запястье,И, речь прервав, она самаУже твердит, что сила страсти — Ничто пред холодом ума!..

20 февраля 1914

«Ну, что же? Устало заломлены слабые руки…»

Ну, что же? Устало заломлены слабые руки,И вечность сама загляделась в погасшие очи,И муки утихли. А если б и были высокие муки, —Что нужды? – Я вижу печальное шествие ночи.Ведь солнце, положенный круг обойдя, закатилось.Открой мои книги: там сказано всё, что свершится.Да, был я пророком, пока это сердце молилось, —Молилось и пело тебя, но ведь ты – не царица.Царем я не буду: ты власти мечты не делила.Рабом я не стану: ты власти земли не хотела.вот новая ноша: пока не откроет могилаСырые объятья, – тащиться без важного дела...Но я – человек. И, паденье свое признавая,Тревогу свою не смирю я: она всё сильнее.То ревность по дому, тревогою сердце снедая,Твердит неотступно: Что делаешь, делай скорее.

21 февраля 1914

Голос из хора

Как часто плачем – вы и я —Над жалкой жизнию своей!О, если б знали вы, друзья,Холод и мрак грядущих дней!Теперь ты милой руку жмешь,Играешь с нею, шутя,И плачешь ты, заметив ложь,Или в руке любимой нож,Дитя, дитя!Лжи и коварству меры нет,А смерть – далека.Всё будет чернее страшный свет,И всё безумней вихрь планетЕще века, века!И век последний, ужасней всех,Увидим и вы и я.Всё небо скроет гнусный грех,На всех устах застынет смех,Тоска небытия...Весны, дитя, ты будешь ждать —Весна обманет.Ты будешь солнце на небо звать —Солнце не встанет.И крик, когда ты начнешь кричать,Как камень, канет...Будьте ж довольны жизнью своей,Тише воды, ниже травы!О, если б знали, дети, вы,Холод и мрак грядущих дней!

6 июня 1910 – 27 февраля 1914

Кармен

Л. А. Д.

1

Как океан меняет цвет,Когда в нагроможденной тучеВдруг полыхнет мигнувший свет, – Так сердце под грозой певучейМеняет строй, боясь вздохнуть,И кровь бросается в ланиты,И слезы счастья душат грудьПеред явленьем Карменситы.

4 марта 1914

2

На небе – празелень, и месяца осколокОмыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,Проходит, и весна, и лед последний колок,И в сонный входит вихрь смятенная душа..что месяца нежней, что зорь закатных выше?Знай про себя, молчи, друзьям не говори:В последнем этаже, там, под высокой крышей,Окно, горящее не от одной зари...

24 марта 1914