«Есть игра: осторожно войти…»

Есть игра: осторожно войти,Чтоб вниманье людей усыпить;И глазами добычу найти;И за ней незаметно следить.Как бы ни был нечуток и грубЧеловек, за которым следят, —Он почувствует пристальный взглядХоть в углах еле дрогнувших губ.А другой – точно сразу поймет:Вздрогнут плечи, рука у него;Обернется – и нет ничего;Между тем – беспокойство растет.Тем и страшен невидимый взгляд,Что его невозможно поймать;Чуешь ты, но не можешь понять,Чьи глаза за тобою следят.Не корысть, не влюбленность, не месть;Так – игра, как игра у детей;И в собрании каждом людейЭти тайные сыщики есть.Ты и сам иногда не поймешь,Отчего так бывает порой,Что собою ты к людям придешь,А уйдешь от людей – не собой.Есть дурной и хороший есть глаз,Только лучше б ничей не следил:Слишком много есть в каждом из насНеизвестных, играющих сил...О, тоска! Через тысячу летМы не сможем измерить души:Мы услышим полет всех планет,Громовые раскаты в тиши...А пока – в неизвестном живемИ не ведаем сил мы своих,И, как дети, играя с огнем,Обжигаем себя и других...

18 декабря 1913

«Натянулись гитарные струны…»

Натянулись гитарные струны,Сердце ждет.Только тронь его голосом юнымЗапоет!И старик перед хоромУже топнул ногой.Обожги меня голосом, взором,Ксюша, пой!И гортанные звукиПонеслись,Словно в серебре смуглые рукиОбвились...Бред безумья и страсти,Бред любви...Невозможное счастье!На! Лови!

19 декабря 1913

«Как свершилось, как случилось?…»

Как свершилось, как случилось?Был я беден, слаб и мал.Но Величий неких тайнаМне до времени открылась,Я Высокое познал.Недостойный раб, сокровищМне врученных не храня,Был я царь и страж случайный.Сонмы лютые чудовищНалетели на меня.Приручил я чарой лестью Тех, кто первые пришли.Но не счесть нам вражьей силы!Ощетинившейся местьюОстальные поползли.И, покинув стражу, к ночиЯ пошел во вражий стан.Ночь курилась, как кадило.Ослепительные очиПовлекли меня в туман.Падший ангел, был я встреченВ стане их, как юный бог.Как прекрасный небожитель,Я царицей был замечен,Я входил в ее чертог,В тот чертог, который в пепелОбратится на земле.Но не спал мой грозный Мститель:Лик Его был гневно-светелВ эти ночи на скале.И рассвет мне в очи глянул,Наступил мой скудный день.Только крыл раздался трепет,Кто-то мимо в небо канул,Как разгневанная тень.Было долгое томленье.Думал я: не будет дня.Бред безумный, страстный лепет,Клятвы, пени, увереньяДоносились до меня.Но, тоской моей гонима,Нежить сгинула, – и вдругДень жестокий, день железныйВкруг меня неумолимоОчертил замкнутый круг.Нет конца и нет начала,Нет исхода – сталь и сталь.И пустыней бесполезнойДушу бедную обсталаПрежде милая мне даль.Не таюсь я перед вами,Посмотрите на меня:Я стою среди пожарищ,Обожженный языкамиПреисподнего огня.Где же ты? не медли боле.Ты, как я, не ждешь звезды.Приходи ко мне, товарищ,Разделить земной юдолиНевеселые труды.

19 декабря 1913

«Как растет тревога к ночи!…»

Как растет тревога к ночи!Тихо, холодно, темно.Совесть мучит, жизнь хлопочет.На луну взглянуть нет мочиСквозь морозное окно.Что-то в мире происходит.Утром страшно мне раскрытьЛист газетный. Кто-то хочетПоявиться, кто-то бродит.Иль – раздумал, может быть?Гость бессонный, пол скрипучий?Ах, не всё ли мне равно!Вновь сдружусь с кабацкой скрипкой,Монотонной и певучей!Вновь я буду пить вино!Всё равно не хватит силыДотащиться до концаС трезвой, лживою улыбкой,За которой – страх могилы,Беспокойство мертвеца.

30 декабря 1913