6 декабря 1911

«Без слова мысль, волненье без названья…»

Без слова мысль, волненье без названья,Какой ты шлешь мне знак,Вдруг взбороздив мгновенной молньей знаньяГлухой декабрьский мрак?Всё призрак здесь – и праздность, и забота,И горькие года...Что б ни было, – ты помни, вспомни что-то,Душа... (когда? когда?)Что б ни было, всю ложь, всю мудрость векаДуша, забудь, оставь...Снам бытия ты предпочла отвекаНесбыточную явь...Чтобы сквозь сны бытийственных метаний,Сбивающих с пути,Со знаньем несказанных очертаний,Как с факелом, пройти.

Декабрь 1911

Стихотворения 1912 года

«Ветр налетит, завоет снег…»

Ветр налетит, завоет снег,И в памяти на миг возникнетТот край, тот отдаленный брег...Но цвет увял, под снегом никнет...И шелестят травой сухойМои старинные болезни...И ночь. И в ночь – тропой глухойИду к прикрытой снегом бездне...Ночь, лес и снег. И я несуПостылый груз воспоминаний...Вдруг – малый домик на поляне,И девочка поет в лесу.

6 января 1912

«Шар раскаленный, золотой…»

Борису Садовскому

Шар раскаленный, золотойПошлет в пространство луч огромный,И длинный конус тени темнойВ пространство бросит шар другой.Таков наш безначальный мир. Сей конус – наша ночь земная.За ней – опять, опять эфирПланета плавит золотая...И мне страшны, любовь моя,Твои сияющие очи:Ужасней дня, страшнее ночиСияние небытия.

6 января 1912

«Повеселясь на буйном пире…»

Моей матери

Повеселясь на буйном пире,Вернулся поздно я домой;Ночь тихо бродит по квартире,Храня уютный угол мой.Слились все лица, все обидыВ одно лицо, в одно пятно,И ветр ночной поет в окноНапевы сонной панихиды...Лишь соблазнитель мой не спит;Он льстиво шепчет: «Вот твой скит.Забудь о временном, о пошломИ в песнях свято лги о прошлом».

6 января 1912

«Благословляю всё, что было…»

Благословляю всё, что было,Я лучшей доли не искал.О, сердце, сколько ты любило!О, разум, сколько ты пылал!Пускай и счастие и мукиСвой горький положили след,Но в страстной буре, в долгой скукеЯ не утратил прежний свет.И ты, кого терзал я новым,Прости меня. Нам быть – вдвоем.Всё то, чего не скажешь словом,Узнал я в облике твоем.Глядят внимательны очи,И сердце бьет, волнуясь, в грудь,В холодном мраке снежной ночиСвой верный продолжая путь.

15 января 1912

Авиатор

Летун отпущен на свободу.Качнув две лопасти свои,Как чудище морское в воду,Скользнул в воздушные струи.Его винты поют, как струны...Смотри: недрогнувший пилотК слепому солнцу над трибунойСтремит свой винтовой полет...Уж в вышине недостижимойСияет двигателя медь...Там, еле слышный и незримый,Пропеллер продолжает петь...Потом – напрасно ищет око:На небе не найдешь следа,В бинокле, вскинутом высоко,Лишь воздух – ясный, как вода...А здесь, в колеблющемся зное,В курящейся над лугом мгле,Ангары, люди, всё земное —Как бы придавлено к земле...Но снова в золотом туманеКак будто – неземной аккорд...Он близок, миг рукоплесканийИ жалкий мировой рекорд!Всё ниже спуск винтообразный,Всё круче лопастей извив,И вдруг... нелепый, безобразныйВ однообразьи перерыв...И зверь с умолкшими винтамиПовис пугающим углом...Ищи отцветшими глазамиОпоры в воздухе... пустом!Уж поздно: на траве равниныКрыла измятая дуга...В сплетеньи проволок машиныРука – мертвее рычага...Зачем ты в небе был, отважный,В свой первый и последний раз?Чтоб львице светской и продажнойПоднять к тебе фиалки глаз?Или восторг самозабвеньяГубительный изведал ты,Безумно возалкал паденьяИ сам остановил винты?Иль отравил твой мозг несчастныйГрядущих войн ужасный вид:Ночной летун, во мгле ненастнойЗемле несущий динамит?

1910 – январь 1912