«Искусство – ноша на плечах…»

Искусство – ноша на плечах,Зато как мы, поэты, ценимЖизнь в мимолетных мелочах!Как сладостно предаться лени,Почувствовать, как в жилах кровьПереливается певуче,Бросающую в жар любовьПоймать за тучкою летучей,И грезить, будто жизнь самаВстает во всем шампанском блескеВ мурлыкающем нежно трескеМигающего cinema!А через год – в чужой стране:Усталость, город неизвестный,Толпа, – и вновь на полотнеЧерты француженки прелестной!

Июнь 1909. Foligm

(4 марта 1914)

«Глаза, опущенные скромно…»

Глаза, опущенные скромно,Плечо, закрытое фатой...Ты многим кажешься святой,Но ты, Мария, вероломна...Быть с девой – быть во власти ночи,Качаться на морских волнах...И не напрасно эти очиК мирянам ревновал монах:Он в нише сумрачной церковнойПоставил с братией ее —Подальше от мечты греховной,В молитвенное забытье...Однако, братьям надоело............................................................Конец преданьям и туманам!Теперь – во всех церквах онаРавно – монахам и мирянамНа поруганье предана...Но есть один вздыхатель тайныйКрасы божественной – поэт...Он видит твой необычайный,Немеркнущий, Мария, свет!Он на коленях в нише темнойЗамолит страстные грехи,Замолит свой восторг нескромный,Свои греховные стихи!И ты, чье сердце благосклонно,Не гневайся и не дивись,Что взглянет он порой влюбленноВ твою ласкающую высь!

12 июня 1909 (12 февраля 1914)

Благовещение

С детских лет – видения и грезы,Умбрии ласкающая мгла.На оградах вспыхивают розы,Тонкие поют колокола.Слишком резвы милые подруги,Слишком дерзок их открытый взор.Лишь она одна в предвечном кругеТкет и ткет свой шелковый узор.Робкие томят ее надежды,Грезятся несбыточные сны.И внезапно – красные одеждыДрогнули на золоте стены.Всем лицом склонилась над шелками,Но везде – сквозь золото ресниц —Вихрь ли с многоцветными крылами,Или ангел, распростертый ниц...Темноликий ангел с дерзкой ветвьюМолвит: «Здравствуй! Ты полна красы!»И она дрожит пред страстной вестью, С плеч упали тяжких две косы...Он поет и шепчет – ближе, ближе,Уж над ней – шумящих крыл шатер.И она без сил склоняет нижеПотемневший, помутневший взор...Трепеща, не верит: «Я ли, я ли?»И рукою закрывает грудь...Но чернеют пламенные дали —Не уйти, не встать и не вздохнуть...И тогда – незнаемою больюОзарился светлый круг лица...А над ними – символ своеволья —Перуджийский гриф когтит тельца.Лишь художник, занавесью скрытый, —Он провидит страстной муки крестИ твердит: «Profani, procul ite,Hie amoris locus sacer est».[19]

Май – июнь 1909

Pcrudgia – Spolelo

Успение

Ее спеленутое телоСложили в молодом лесу.Оно от мук помолодело,Вернув бывалую красу.Уже не шумный и не ярый,С волненьем, в сжатые перстыВ последний раз архангел старыйВлагает белые цветы.Златит далекие вершиныПрощальным отблеском заря,И над туманами долиныВстают усопших три царя.Их привела, как в дни былые,Другая, поздняя звезда.И пастухи, уже седые,Как встарь, сгоняют с гор стада.И стражей вечному покоюДолины заступила мгла.Лишь меж звездою и зареюЗлатятся нимбы без числа.А выше, по крутым оврагамПоет ручей, цветет миндаль,И над открытым саркофагомМогильный ангел смотрит в даль.

4 июня 1909

Spoleto

Эпитафия фра Филиппо Липпи[20]

Здесь я покоюсь, Филипп,живописец навеки бессмертный,Дивная прелесть моей кисти – у всех на устах.Душу умел я вдохнуть искусными пальцами в краски,Набожных души умел – голосом бога смутить.Даже природа сама, на мои заглядевшись созданья,Принуждена меня звать мастером равным себе.В мраморном этом гробу меня упокоил ЛаврентийМедичи, прежде чем я в низменный прах обращусь.

17 марта 1914

вернуться

19

Идите прочь, непосвященные, здесь свято место любви (лат.).

вернуться

20

Эпитафия сочинена Полицианом и вырезана на могильной плите в Сполетском соборе по повелению Лаврентия Великолепного.