«Зачатый в ночь, я в ночь рожден…»

Зачатый в ночь, я в ночь рожден,И вскрикнул я, прозрев:Так тяжек матери был стон,Так черен ночи зев.Когда же сумрак поредел,Унылый день повлекКлубок однообразных дел,Безрадостный клубок.Что быть должно – то быть должно,Так пела с детских летШарманка в низкое окно,И вот – я стал поэт.Влюбленность расцвела в кудряхИ в ранней грусти глаз.И был я в розовых цепяхУ женщин много раз.И всё, как быть должно, пошло:Любовь, стихи, тоска;Всё приняла в свое руслоСпокойная река.Как ночь слепа, так я был слеп,И думал жить слепой...Но раз открыли темный склеп,Сказали: Бог с тобой.В ту ночь был белый ледоход,Разлив осенних вод.Я думал: «Вот, река идет».И я пошел вперед.В ту ночь река во мгле была,И в ночь и в темнотуТа – незнакомая – пришлаИ встала на мосту.Она была – живой костерИз снега и вина.Кто раз взглянул в желанный взор,Тот знает, кто она.И тихо за руку взялаИ глянула в лицо.И маску белую далаИ светлое кольцо.«Довольно жить, оставь слова,Я, как метель, звонка,Иною жизнию жива,Иным огнем ярка».Она зовет. Она манит.В снегах земля и твердь.Что мне поет? Что мне звенит?Иная жизнь! Глухая смерть?

12 апреля 1907

«В темной комнате ты обесчещена…»

В темной комнате ты обесчещена,Светлой улице ты предана,Ты идешь, красивая женщина,Ты пьяна!Шлейф ползет за тобой и треплется,Как змея, умирая в пыли...Видишь ты: в нем жизнь еще теплится' Запыли!

12 апреля 1907

«Я насадил мой светлый рай…»

Моей матери

Я насадил мой светлый райИ оградил высоким тыном,И в синий воздух, в дивный крайПриходит мать за милым сыном.«Сын, милый, где ты?» – Тишина.Над частым тыном солнце зреет,И медленно и верно греетДолину райского вина.И бережно обходит матьМои сады, мои заветы,И снова кличет: «Сын мой! Где ты?»Цветов стараясь не измять...Всё тихо. Знает ли она,Что сердце зреет за оградой?Что прежней радости не надоВкусившим райского вина?

Апрель 1907

«Ты пробуждалась утром рано…»

Ты пробуждалась утром раноИ покидала милый дом.И долго, долго из туманаКопье мерцало за холмом.А я, чуть отрок, слушал толкиПро силу дивную твою,И шевелил мечей осколки,Тобой разбросанных в бою.Довольно жить в разлуке прежнейНе выйдешь из дому с утра.Я всё влюбленней и мятежнейСмотрю в глаза твои, сестра!Учи меня дневному бою —Уже не прежний отрок я,И миру тесному откроюПолет свободного копья!

Апрель (?) 1907

«С каждой весною пути мои круче…»

С каждой весною пути мои круче,Мертвенней сумрак очей.С каждой весною ясней и певучейТаинства белых ночей.Месяц ладью опрокинул в последнейБледной могиле, – и вотСтертые лица и пьяные бредни...Карты... Цыганка поет.Смехом волнуемый черным и громкимБыл у нас пламенный лик.Свет набежал. Промелькнули потемки.Вот он: бесстрастен и дик.Видишь, и мне наступила на горло;Душит красавица ночь...Краски последние смыла и стерла...Что ж? Если можешь, пророчь..Ласки мои неумелы и грубы.Ты же – нежнее, чем май.Что же? Целуй в помертвелые губы.Пояс печальный снимай.

7 мая 1907

«Ты отошла, и я в пустыне…»

Ты отошла, и я в пустынеК песку горячему приник.Но слова гордого отнынеНе может вымолвить язык.О том, что было, не жалея,Твою я понял высоту:Да. Ты – родная ГалилеяМне – невоскресшему Христу.И пусть другой тебя ласкает,Пусть множит дикую молву:Сын Человеческий не знает,Где приклонить ему главу.

30 мая 1907