1944

Бессонница

Который час? Темно. Наверно, третий.Опять мне, видно, глаз сомкнуть не суждено.Пастух в поселке щелкнет плетью на рассвете.Потянет холодом в окно,Которое во двор обращено.А я один.Неправда, тыВсей белизны своей сквозной волнойСо мной.

1953

Под открытым небом

Вытянись вся в длину,Во весь ростНа полевом стануВ обществе звезд.Незыблем их порядок.Извечен ход времен.Да будет так же сладокИ нерушим твой сон.Мирами правит жалость,Любовью внушенаВселенной небывалостьИ жизни новизна.У женщины в ладони,У девушки в горстиРождений и агонийНачала и пути.

1953

Нежность

Ослепляя блеском,Вечерело в семь.С улиц к занавескамПодступала темь.Люди – манекены,Только страсть с тоскойВодит по вселеннойШарящей рукой.Сердце под ладоньюДрожью выдаетБегство и погоню,Трепет и полет.Чувству на свободеВольно налегке,Точно рвет поводьяЛошадь в мундштуке.

Актриса

Анастасии Платоновне Зуевой

Прошу простить. Я сожалею. Я не смогу. Я не приду.Но мысленно – на юбилее,В оставленном седьмом ряду.Стою и радуюсь, и плачу,И подходящих слов ищу,Кричу любые наудачу,И без конца рукоплещу.Смягчается времен суровость,Теряют новизну слова.Талант – единственная новость,Которая всегда нова.Меняются репертуары,Стареет жизни ералаш.Нельзя привыкнуть только к дару,Когда он так велик, как ваш.Он опрокинул все расчетыИ молодеет с каждым днем,Есть сверхъестественное что-тоИ что-то колдовское в нем.Для вас в мечтах писал ОстровскийИ вас предвосхищал в ролях,Для вас воздвиг свой мир московскийДоносчиц, приживалок, свах.Движеньем кисти и предплечья,Ужимкой, речью нараспевВоскрешено ЗамоскворечьеСвятых и грешниц, старых дев.Вы – подлинность, вы – обаянье,Вы вдохновение само.Об этом всем на расстояньиПусть скажет вам мое письмо.

22 февраля 1957

В разгаре хлебная уборка

В разгаре хлебная уборка,А урожай – как никогда.Гласит недаром поговорка:Берут навалом города.Как в океане небывалом,В загаре и пыли до лба,Штурвальщица крутым уваломУходит на версты в хлеба.Людей и при царе горохе,Когда владычествовал цеп,Везде, всегда, во все эпохиК авралу звал поспевший хлеб.Толпились в поле и соломе,Тонули в гаме голоса.Локомобили экономийПлевались дымом в небеса.Без слов, без шуток, без ухмылок,Батрачкам наперегонки,Снопы к отверстьям молотилокПодбрасывали батраки.Всех вместе сталкивала спешка,Но и в разгаре молотьбыМужчина оставался пешкой,А женщина – рабой судьбы.Теперь такая же горячка, —Цена ее не такова,И та, что встарь была батрачкой,Себе и делу голова.Не может скрыть сердечной тайныДуша штурвальщицы такой.Ее мечтанья стук комбайнаВыбалтывает за рекой.Выбалтывает за рек когда владычествовал цеп,Везде, всегда, во все эпохиК авралу звал поспевший хлеб.Толпились в поле и соломе,Тонули в гаме голоса.Локомобили экономийПлевались дымом в небеса.Без слов, без шуток, без ухмылок,Батрачкам наперегонки,Снопы к отверстьям молотилокПодбрасывали батраки.Всех вместе сталкивала спешка,Но и в разгаре молотьбыМужчина оставался пешкой,А женщина – рабой судьбы.Теперь такая же горячка, —Цена ее не такова,И та, что встарь была батрачкой,Себе и делу голова.Не может скрыть сердечной тайныДуша штурвальщицы такой.Ее мечтанья стук комбайнаВыбалтывает за рекой.И суть не в красноречьи чисел,А в том, что человек окреп.Тот, кто от хлеба так зависел,Стал сам царем своих судеб.Везде, повсюду, в Брянске, в Канске,В степях, в копях, в домах, в умах —Какой во всем простор гигантский!Какая ширь! Какой размах!